Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

hoof

Забытые сумки и пропавшие воробьи на примере фильма Рене Фере

Вчера я посмотрел фильм Рене Фере La place d'un autre ("За того парня" в вольном переводе).

Сегодня утром я проснулся с мыслью, что, может, всё-таки вернут мне под окно плющ, в котором жили воробьи, истошно оравшие в утренних сумерках, а то от тишины шея болит, и вставать не хочется. Плющ, конечно, нельзя вернуть, но наверняка у меня были какие-то мысли, завершившиеся соображением о плюще, пока я спал, и они прошли мимо меня, потому что я в то же время видел насыщенные сны.

В этих снах я вышел из автобуса, оставив в нём сумку. Пометавшись по людной площади между остановками невнятного направления, я обнаружил автобус с нужным номером и решил, что стоит попробовать в нём поискать, тем более, что он, кажется только что развернулся и останавливается. Когда автобус открыл двери, я проснулся с мыслью о плюще и дилеммой о сумке. Наяву я испытал сомнительное облегчение от того, что сумку я забыл во сне, а не где-нибудь ещё, но всё ещё не был уверен, что я проснулся настолько, чтобы не нужно было входить в онейрологический автобус. Между необходимостью действовать во сне и ненадобностью действовать наяву проявилось сумеречное сожаление об упущенной возможности исправить оплошность. Ненадобность действовать превратилась затем не в праздное спокойствие, а в невозможность что-либо исправить, в серую комнатную безнадёжность и смирение.

Фере снимает очень спокойные, почти камерные фильмы, в которых людей ритмично перемалывают жернова обстоятельств. Главный герой фильма "Другой" оказывается в сумасшедшем доме на грани между депрессией и шизофренией, как поясняет врач. За этим следует непринуждённая ретроспектива событий, которые доводят его до больничной ложечки.

Когда человек начинает дрейфовать с привычной топологии своего "я" в открытые воды, то неожиданно даже для смирившегося с потерей и все остальные близкие и далёкие люди начинают терять идентичность и привычную конформацию, мутируют в диковинных существ со странным социальным устройством.

Когда Фере снимал фильм "Другой", мне было 15 лет. Я перешёл из интерната в десятый класс общеобразовательной школы в Израиле. Кроме СССР и Израиля я не был нигде. Западная Европа была исполнена многообещающих знаков. Я помнил её по нескольким фильмам. Колыхание травы на загородних дорогах, рустовые угловые камни, надписи на незнакомых родных языках, кафе-поплавки в парках у озера. Я легко узнаю все эти вещи как символы того времени и того сна в фильме Рене Фере (и Мишеля Сутера, и Клода Соте, и Мишеля Девилля). Места, где не надо снимать мокасины, чтобы купаться в озере, где колышутся балконы в бездвижной листве, и любовь безлична.

За последние двадцать семь лет я несколько раз бывал в северной Франции (хотя в Лилле, где живёт герой фильма — никогда). Печальные хмыри с самогонным кальвадосом на обочинах, высокие каменные бордюры и морская морось, буйки и пузыристая поросль на сухом от ветра морском дне, платановые аллеи, чайки и географический бретонский на указателях. Писк тонких дверных ручек, закопчённые занавески на единственном окне в торце дома у железной дороги, кошки, скворцы и полуденная тишина - всё это такие же избушки, расставленные на грани между мечтами и ложью, не более и не менее реальные, чем одушевлённость предметов подросткового влечения.

И вот эти синапсы моих символов разворачиваются к экрану, когда я смотрю фильмы Фере (и др.), чтобы я перестал ощущать ребро между явью и сном, и сумка, забытая в автобусе, оставалась там забытой — потому что лучше забыть сумку, чем понять, что ты никогда и не садился в этот автобус — и чтобы можно было вернуть плющ с шумными сумеречными воробьями под окно моей спальни, где я сплю и не сплю.



«Ты уверен, что это ты со мной сейчас разговаривал?»

hoof

направление и цель движения

Насколько намеренной является перекличка песен советских детских с недетскими (советскими) песнями и стихами?
Мне кажется, что "Крылатые качели" Энтина относятся к "Чёртовым качелям" Сологуба примерно так же, как упомянутый ранее текст "Голубого вагона" (А. Тимофеевский) к более или менее народной песне "Постой, паровоз": как перевёртыш и, в общем, подготовительный этап для потери ориентиров и разочарования. Текст уже заложен, остаётся поменять только знак.

Collapse )

"Мальчишечка" из народной песни тоже противоречив, хотя он, напротив, хочет остаться в прошлом. При этом прошлого ему, конечно, не жаль. Его путь свернулся в круг и стал игрой: он вылазит из трясины в пробитую решётку, бежит, но просит кондуктора тормозить. Высшая сила, выступающая для друзей крокодила инициатором движения — машинистом — здесь только исполнительная власть; к ней можно обращаться с просьбами, но истинному повелителю — Судьбе — можно только "взглянуть в глаза". Для этого мальчишечка хочет "сделать остановку", понимая, что это ему не дано, и единственный выход из круга — "лежать и умирать", после падения "вниз головой" (счастлив ли он в грядущем падении? Мир для него хоть на миг - а иной!).

Песня "Крылатые качели" превосхищает разочарования и утраты более явно: "детство кончится когда-то"; остановка времени откровенно субъективна: "сердце замерло в груди". Вокруг тает снег, и "шар земной быстрей кружится", в то время как движение героя на качели, конечно, обманчиво. Они никуда не летят, а остаются на месте, "разлетятся" (с раскрутившегося земного шара) только "ставшие взрослыми", и "радость впереди" обусловлена тем, что дети способны совершенно забыться.

Сологуб усложняет мироздание, так как на его качелях сидит взрослый герой. В схеме появляется чёрт (голубого цвета, как чебурашкин вагон), который не даёт сидящему никуда деться со "стремительной доски" (со всеми её коннотациями). Вместо неба и ветра - шумная река и косматая ель, и присутствие солнца выдаёт не тающий снег, а еловая тень. Земля крутится не от "весенней кутерьмы", а только затем, чтобы "подвернуться" под героя. То, что качели "не ведают преград", радует только чёрта, которому, как и герою, ясно, что "конопля" протрётся и
Взлечу я выше ели,
И лбом о землю трах!
Качай же, черт, качели,
Все выше, выше... ах!


В следующем выпуске: побег из тёплого, сырого, грустного города в холодный смех; три белых коня и дорожки кокаина, тиннитус звенящей снежной дали, ёлки в треугольных платьях и нахохленные дома.
hoof

Идите покушайте синих груш

Теперь можно с некоторой уверенностью сказать, что куст, растущий у нас на балконе, называется по-английски Wild Privet (also sometimes known as Common Privet or European Privet). Это хорошо, что есть три варианта под настроение.

Каждый джент(е)льмен должен уделять несколько времени иногда интернет-странице Baumkunde.de, потому что там мудрость.

Я как джентльмен хожу теперь по улице, окружённый не "вот этими, как у клёна", не "смешными красными бочечками" и не "волосатыми липкими каштанчиками", а глядят на меня вместо этого разлогие грабы, ядовитые тисы и из-под них топорщится бирючина крепкой древесиной, которая "іде на виготовлення чоботарських цвяхів". И не хилые деревца стоят на центральной улице, шугаясь проезжающих трамваев, а ясени и китайские груши, строго поочерёдно. И никакой головы ни на одном ясене нет.