February 20th, 2004

hoof

Who stands the crux left of the watershed

* * *

...no chance of loot that would be any more than the ordinary,
waking-world kind, that the cops hauled you in for taking;
no small immunities, no possibilities for hidden life or otherworldly presence;
no trees, secret routes, shortcuts, culverts, thickets that could be made hollow in the middle - everything in the place was out in the open,
everything could be seen at a glance;
and behind it, under it, around the corners of its houses and down the safe, gentle curves of its streets, you came back, you kept coming back, to nothing;
nothing, but the cheerless earth.

* * *

They skirted the edges of the room they'd entered, because hung right in the middle of the ceiling was a cobwebbed, flint-glassed chandelier with dust piled in thick stalagmites of its upper facets, and they knew what would happen if you walked under it. The house was full of such mute injunctions: blind places you could be jumped out at from; stretches of warped floor that might suddenly open downward into dungeons or simple darknesses with nothing nearby to grab onto; door that would not stay open behind you but were balanced to close quietly, unless you watched them. These places it was better to stay away from. The route to the hideout was thus like the way into reefed and perilous harbor. If there had been more than four going in, there would have been no danger at all; it would have been just a mob of kids running through an old house. If there had been fewer, it would have been impossible to get beyond the first room.

Th.Pynchon, "The Slow Integration"
hoof

Страшные мглы (из критики)

Когда же пролито столько крови, что земля уже не может выпить, и всюду стоят кровавые лужи, как лужи осенних дождей, тогда поднимаются от них страшные мглы, с чудовищными маревами, всемирно-историческими призраками.

Д.С.Мережковский

"Есть в нас какое-то Колумбово искание "Нового Света"!"
Здесь удивительное раскрытие русского национального характера, загадочного и странного.

Б.П.Вышеславцев (никогда больше не читать).

Одна девушка, послушав рассказы из жизни евреев в Израиле, сказала задумчиво: "Интересные они, своеобразные".

Но далее.

Женщины Достоевского не делают жизнь, потому что они рождают жизнь, они носительницы стихийного начала души по преимуществу, они могут показать из этого темного лона "лик Мадонны", но могут и погрузить мужскую душу в "неистовую и яростную" хлыстовскую стихию. Семена Логоса должны упасть в душу женщины, а Логос есть мужское начало; если бесплодны в творчестве мужчины, то бесплодны и женщины, и гибнут бесплодно.

Б.П.Вышеславцев (он же Семён Логос, больше никогда не читать).

И вот, наконец, чудесное:

Этот отрывок (речь идёт о видении прекрасного и невозможного в исповеди рафинированного развратника и насильника маленьких девочек) ... отличается исключительной стройностью словесного построения, ритмической плавностью почти стихотворного лада, воздушностью и лёгким лётом гармонически слагающихся фраз. Обилие сочетаний "ла", "ло", "ал", "ол" создаёт, волнообразует и методическую плавную картину: "Это - уголок греческого архипелага; голубые ласковые волны, острова и скалы, цветущее прибрежье, волшебная панорама вдали, заходящее, зовущее солнце - словами не передашь. Тут запомнило свою колыбель европейское человечество..." Проза фрагмента слагается в свободный размер:

Тут жили прекрасные люди!
Они вставали и засыпали
Счастливые и невинные;
Рощи наполнялись их весёлыми песнями,
Великий избыток непочатых сил
Уходил в любовь и в простодушную радость.
Солнце обливало лучами
Эти острова и море,
Радуясь на своих прекрасных детей...
Чудный сон, высокое заблуждение!

Как прекрасна даль морская
И зовёт она сверкая
Неужели никогда я.

Если кому-то мешает длина поста, пусть научат меня лжкату.
Смешное - частица безобразного. Аристотель.