June 25th, 2003

hoof

Часть лужайки

По утрам овальные (так лучше) вещи в голове обмякают. Ах да, Николай Байтов. Words that jangle in your head.
Субъязык Рене Магритта (я не понимаю, он создал язык, субъязык).
Бросить Магритта.
Так вот, поэты не хотят прощать своим родителям и родным. Отеческий талант (вкупе с материнской спесью) или навязанный выбор. Или предполагаемое неодобрение.
С улыбкой на лице. Заставили стать.
Если не уверен в источнике, выдели как цитату.
Математика как достоинство. Математика как недостаток. Отсюда тоска по средневековью и волшебные калоши. Тривиум или квадривиум. Впрочем, и в музыке тоже только так себе, непонятно почему гуманитарии себе присвоили.
Некто Зайцев (или некто "Едичка") про задушение гуманитариев.
Они скорбят и пишут об ученых. Математика рассталась с музыкой, как мужик и баба. Как бисер и свиньи.
Комплекс математики. На самом деле никто не любит инженеров. Но в музыке, когда окрылены потенциальным неодобрением, можно использовать. Нужно использовать. В математике у-у-у-у за инженерством начинаются наконец никому не нужные вещи.
В случае Бориса Гребенщикова - прикладная математика.
Николай Байтов.
Гранты на медиевистику от нематематиков.
Я привратно представляю себе жизнь дублинских аристократов.
Цитата: "Весь мир, казалось, отделился от него на несколько миллиметров..." и так далее
Культурологический набор представлений. Если только можно, авва отче.
Вернитесь, овальные вещи.
Зачем меня отвлекают.
Обмякли, одрябли овальные вещи.
Маленькое окошко в моей спальне (есть ещё большое с улицей, но нет смысла после маленького)... стоя, можно положить на подоконник локти и подбородок на предплечье. Ветерок всегда... Видно город, силишься что-то вспомнить, но не вызвать воспоминание к себе...
Зачем меня отвлекают.
Там есть лиственница, я на ней видел как-то шесть соек, она закрывает часть дороги на горе напротив, и мешает, но это хорошо (это раздражает Паломара), главное, она закрывает флаги, я, собственно, даже и не знаю, есть ли там флаги, они на таких высоких столбах, что проходя мимо, я и не думал поднять голову, хорошо, что я не видел флаги, они высоко внизу в отдалении и их закрывает верхушка лиственницы, но видно нижнюю часть столбов и тросы (есть ли тросы), часть лужайки и раскрашенные части заправки, и в этом вся американская литература середины двадцатого, с диалогами в комнатах и радиопьесы, но главное - враки воспоминаний, потерянный рай (детства), потому что похоже на спортгородок (к тому же олимпиада 80-ого) или академгородок, но вместо старичков на аллейках - молодцы на лужайках.
Дует из-за горы, ветерок всегда... Хорошо, что море не видно.
Сраное море.
Зачем меня отвлекают.
И хорошо, что обмякли.