Алексей Фукс (afuchs) wrote,
Алексей Фукс
afuchs

Category:
  • Mood:
  • Music:

нейронные палимпсесты: здравствуй, бумага

Вероятно, сочетание польского акцента и шотландского выговора в речи сотрудника "Bank of Scotland", выступившего в пользу иммиграции по радио ВВС4 во время моего вечернего бритья, каким-то особым образом закоротило мои сети, и когда я переключил на ВВС1 в надежде на что-нибудь менее актуальное, и прослушал несколько минут беседы с Йотамом Оттоленги, "мастером гастрофизики" по словам модератора и автором многочисленных кулинарных книг, вылившейся в ознакомление слушателей с его коллекцией записей, уже на второй композиции мне стало понятно, что все эти годы рэп напоминал мне песню "цыплёнок жареный", и именно потому я сторонился этого жанра, возможно, недооценивал и, честно сказать, недолюбливал его.

Я ходил с ведром на мусорку, гордый от того, что мне уже можно туда, куда раньше мне запрещали под предлогом "бабая", бултыхал помои в проход мусорного домика с дверью и окнами, впускавшими и выпускавшими ленивых мух, неспеша рассматривая, чем соседи живут, отлеплял от ведра сочные страницы литературки, проверял на спелость крыжовник, подрагивавший на весеннем ветерке у заляпанной отходами стенки бабаева логова, ставил ведро в сталинское парадное за угол внутренней двери, "гулял" по случаю немного на площадке и возвращался домой на четвертый этаж скачками через три ступеньки, отрывисто напевая "цыплёнок жареный", и только между предпоследним и четвёртым этажом, когда хилая вишня, зажатая между двумя серыми ризалитами, внезапно кончалась в окне, в которое бабушка два раза в день истошно кричала "аликдомой!!!" , вспоминал, что забыл ведро за дверью парадного, прыгал вниз по пролёту за раз, растягивая запястья и обжигая ступни, ловко хватал чёрный силуэт ведра за мокрую алюминиевую ручку и повторял "цыплёнка".

И эта песня была для меня прототипом "ушного червя", неотвязной мелодии. И всякий раз, когда я слышу исполнение композиции в жанре "рэп", где-то в глубине моих сетей какая-то мелюзга с хлюпающим мусорным ведром скачет, поблескивая коленями и задыхаясь, по сумрачной лестнице и "тоже хочет жить", но на поверхности сознания только лёгкий привкус крыжовника, совсем непонятный.

А о том, как, бреясь под лондонский говорок израильского гастрофизика, я поливал сантехнику розовой, как интерферон, смесью турецкого мыла для бритья и моей сорокалетней крови, я забуду завтра, шестого декабря две тысячи восемнадцатого года: сети уже совсем не тянут.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments