Алексей Фукс (afuchs) wrote,
Алексей Фукс
afuchs

Category:
  • Music:

задние огни большого города

Одним из самых важных упражнений для людей, желающих почувствовать себя здесь городским жителем, является коллективное чмырение человека, оказавшегося ближе всех к дверям автобуса изнутри. Я не наезженный человек (и мне интересно, насколько это возможно в других городах), но действие т. н. внутреннего "светового барьера" при дверях автобуса мне знакомо только из автобусов Берлинской Транспортной Компании (известной по прекрасной рекламной кампании "нам всё равно" и пр.).

Световой барьер действует на двух уровнях: техническом и психологическом. Технически всё просто: если в преддверии находится человек или предмет, дверь не закрывается, и автобус не едет. Практически, преддверие - это сантиметров 50-70 от двери вовнутрь по горизонтали, что немало, особенно в час пик.

Психологически всё интереснее. Водители, достигшие определённого уровня просветления, перестают орать в микрофон, что "все хотят домой", или требовать немедленного перераспределения груза. Возможно, рекламная кампания применяется также и для повышения квалификации кадров. Так или иначе, обычно вожатый молча представляет пассажирам возможность сообща опознать и нейтрализовать преступившего грязно-жёлтую черту, которая отделяет дистопию автобусного пространства, чистилища между домом и работой от беспокойного пятачка родного города, обиталища бомжей и театра бесчинств. Вцепившись в поручни, как в вёсла, оглядываясь и переглядываясь, из случайных соседей по подогретым чужими жопами сиденьям пассажиры становятся берлинцами и, накопив ярости, обрушивают её на изгоя, который не знает, не понимает или не хочет, а в силу обращённой против него ярости не прав и не таков. Преображение занимает, как правило, не более нескольких минут. Однажды при мне пожилой иммигрант насильственно удалил из автобуса за воротник подростка-соотечественника; "коренное население" было сбито с толку и ингибировано независимым присутствием и ощутимой общностью обоих; благотворительный акт самоутверждения занял 14 минут.

Люди приезжают и переезжают в большие города по разным причинам; остаются, в основном, те, кого жизненный бульдозер дотащил до свалки. Здесь есть нарративный потенциал ("богатая история"), тепло разложения, пестрядь упаковок, доступность и разнообразие съестного. У самих горожан не больше общего, чем у отбросов, хотя те и другие в некоторой мере рассортированы по районам и контейнерам.

То, что городские инфраструктуры и уличная сетка со временем прорастают через диахронию жизни каждого горожанина, помогая сохранять и лелеять воспоминания ("этот пассаж как раз закрыли, когда я заканчивал второй курс" или "мы на этом углу встречались сразу после... помнишь?" или "ой бля, здесь теперь всё вообще по-другому"), делает каждого горожанина, например, берлинцем, чтобы он мог сказать "я люблю этот город!", имея в виду, что ему нравится, как кучкуются его воспоминания, и роршах городского плана для него маршак с картинками. Однако для реального единения и сплочения вокруг концептуального ядра, как, скажем, у членов рыболовного общества или посетителей магазина уздечек, никаких общих черт, склонностей, интересов или предпочтений житель большого города не имеет. Притягательная сила города в разнообразии, парадоксальный потенциал сплочения - в максимальной разобщённости, постоянном делении на ноль.

Единственное, что может вызывать у человека сообщение ему ярлыка по месту прописки, если исключить бессмысленное и постоянное возмущение - это стыд, потому что этот ярлык объединяет его с совершенно случайными людьми, среди которых, как писал теоретик репатриации, "будут и воры, и проститутки". Человек, произносящий "я - берлинец", утверждает: "я из тех, кто [...]", представляя собеседнику возможность вогнать в скобку любое самоопределение. У проститутки такое сообщение со временем приводит к отчуждению от собственного тела. У горожанина, становясь уличным общаком, отслаивается мораль.

Самоопределение - это способ обратить стыд гордостью. Оставив стыд под спудом, человеческая сущность уберёт постель, обольётся, побреется, выйдет навстречу городским указателям, и грудь её согреет гордость горожанина. Почти всякая гордость - это преобразованный стыд, навязанный извне, и оттуда же приходит искупление и спасение гордостью. Чем шире общность, тем сильнее должно быть самоопределение, тем более клейким должен стать стыд, тем нужнее спасительная гордость. Тем сильнее самоопределение. Это простой механизм; если человека пристыдить принадлежностью к какой-нибудь группе, то независимо от обоснованности и злокачественности мнения пристыдившего, пристыженный быстро и эффективно найдёт выход и покроет стыд гордостью. Особенно если он никак не может покинуть группу, и принадлежность к ней тривиальна. Например, в случае городской прописки. Будет ли после этого пристыженный ужинать почками стыдящего, или же они сообща пойдут распространять лучи добра, несущественно.

В микрокосме берлинского автобуса пассажиры проходят весь путь от отвращения к себе и своим соседям, от прилипших к сиденьям и поручням дрожащих мещан к общности слившихся в праведной ярости горожан, размещённых между безмолвным благодетелем у руля и слепым отщепенцем в световом барьере задних дверей.

Я делаю вывод, что из всех категорических императивов самым жирным восклицательным знаком кончается запрет в силу какого бы то ни было определения принадлежать группе, которая по твоему личному мнению в чём-то права или имеет на что-то право. Остальные подходы так или иначе менее завлекательны.
Subscribe

  • Short Story Bingo #6

    Peter Stamm, Wir fliegen из одноимённого сборника Относительно молодой немецкий швейцарский писатель пишет соответственно очень близкую…

  • По поводу Элис Манро (на уровне синтаксиса)

    1. Чтение ЭМ оставляет ощущение, что пытаешься идти в ногу с человеком, у которого на малую толику длиннее шаг. Как ни старайся, а к середине…

  • порыв

    Затесался в прекрасную компанию в новом полиглотском выпуске " Двоеточия": напечатался там по-английски. Для сопоставления представлены несколько…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments