hoof

нет себе покоя

Стоять в очередях и ходить по городским улицам среди других пешеходов десятилетиями, пока это было актуально, и не дрожать в нервическом припадке, а сохранять философически унылое выражение лица мне помогали две сентенции литературных деятелей, которые всплывали на поверхность моего сознания в тяжёлые моменты сами собой, как мёртвые рыбины.

Collapse )

Поэтому заткну себе рот мемуаром.

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )
Теперь на этом углу китайский ресторан. Говорят, там и раньше был китайский ресторан. Где армянин из Иерусалима, и где Латифа? Там, где они были, когда на этом углу был китайский ресторан, а я ещё не ходил по Фрайбургу в дутом папином пальто.
  • Current Music
    ВИА "Золотое Забайкалье" - "Новый запах рыбы"
hoof

о георге и якове, о кларисе и борисе

Дважды в последние дни мне встретилось слово hirple. Немудрено; дважды в последние дни случай подсовывал мне шотландцев, хотя и разных до невозможности.

Collapse )

Collapse )

Collapse )

КРАТКИЙ ПЕРЕСКАЗ КУРСИВОМ

С одной стороны, смысл/содержание должны распоряжаться звуком/формой; с другой стороны, переводя "Доктора Живаго", как если бы это была классика, книгу запороли, потому что там важен не "буквальный смысл", а "интонация". Это, похоже, перевести вообще нельзя, как и современную прозу вообще: это легко, но бессмысленно, как перерисовывать Малевича. Вот он, Пастернак, должен переводить чешского сюрреалиста Незвала: "He is not really bad, but all this writing of the twenties has terribly aged." (Ув. caldeye сказал о Незвале в недавнем рассуждении более развёрнуто, но созвучно: "Некий зашкаливающий авторский волюнтаризм, что ли, настаивание на бантиках в ненужных и нелепых местах.", p.c. 2012)

Маяковский убился от невозможности поменять взгляды, а вся поэзия начала века, его включая, отмечена распадом формы и бедностью мысли, хотя Есенин хорош весь и прямо пахнет русской землей. Надо сохранять исконную поэтическую традицию, тогда поэзия преобразится изнутри, а искать совершенно новые средства выражения пагубно: жалкий Белый был причастен этой линии экспериментаторства, которая в двадцатые выжгла всё живое, а если бы он не был оторван от жизни и имел, что сказать, если бы он страдал, то его гений бы расцвёл (я помню, с каким трепетом Пастернак произносил по-немецки фразу "was diese Leute erlitten haben!"). Вот Цветаева, например, женский поэт с душой мужчины, закалённый борьбой с повседневностью. Ахматова попроще будет. &c.


Зато потом становится весело: Пастернак рассказывает творческий план написания трилогии о России времён (отмены) крепостного права под названием "Слепая красавица". Там челядь с пистолетами, визит Александра Дюмы, магический бюст, душеприказчик в костюме дьявола в шкафу и на каторге, мелодрама на манер Гюго и Шиллера, актер Агафон, поговорив с Дюмой об искусстве (как я с вами сейчас), убивает полицеймейстера бутылкой шампанского и скрывается в Париже... "the birth of an enlightened and affluent middle class, open to occidental influences, progressive, intelligent, artistic…". Возвращает меня к цитате из Кларисе Лиспектор.

Хочется закончить.
hoof

так, как у людей

Случай свёл в 2020-цатом год в подобие квадрата нескольких итальянских авторов, и каждому дал свой угол, и всякой паре по ребру. Если б я лучше знал итальянскую литературу, я бы сломал рёбра и всех выпустил поиграть со сверстниками, но я даже не читаю на итальянском, поэтому в 2021-рвом, если пресловутая свинья не съест. А то даже рёбер на всех не хватило.

Павезе Паризе
spiritus durissima coquit
Кальвино Малерба


Collapse )
Здесь надо привязать всё к Древним, чтобы оправдать римское понятие, но мне не хватит полей моей шляпы на три кантики с прологом. Между строк великого эпоса, ограничусь я, керавноболично подмигивает Фульгуратор, замечая, что он вам не литературный критик.

Теперь я фактически запретил себе использовать термин "епифания" для обозначения джойсогонных явлений в концах рассказов Паризе, когда обыгранные в составленном им "словарике" понятия вдруг высвобождаются из суеты и обретают, как пела известная певица, "силу высоты".

Collapse )

Интересно, что из всех неитальянцев ближе всего к этому достоинству изложения, которое я пытаюсь ухватить, щёлкая пальцами, мне кажется Ивлин Во, а именно речи лорда Марчмейна, вернувшегося из Италии в Англию умирать. Книга про Брайдсхед пропитана теологией, которая, с точки зрения Во, должна обусловить развитие героев, но хороший писатель, хочет он того или нет, этим обусловливанием превращает любую логию в макгаффин, и герои, живые до боли и своеволия, не лыком шиты. Вот Хаксли, например, шил своих героев лыком, поэтому его можно цитировать в рефератах по социологии, а Лев Толстой не брался за перо, не смотав лыко, но вернёмся в Брайдсхед. Collapse )

Отметив на полях терминологические нововведения дигнита(с) и (вербальная) походка, возвращаюсь к итальянцам.

На Луиджи Малербу хочется посмотреть пристальнее, он этого явно не боится, но мне не хватило пока материала, а два тоненьких сборника рассказов теряются на фоне как указанных высот благородной прозы писателей на П., так и скучных до острого раздражения экспериментов Кальвино, о которых ниже.

Collapse )

В общем, Малерба заслужил от меня большего, а пока держится в своём углу, роднясь экспериментами, которых у него нет, хотя по радио пообещали, с Кальвино, которые у него есть в таком объёме, в котором они никому не нужны. С другой стороны на тему роли индивидуального и общечеловеческого с ним полемизирует Паризе. [Моё использование относительных местоимений прошу считать экспериментальным.]

Кальвино я читал неправдоподобно много для человека, которому он никогда не нравился. Экскурс в рецепцию Кальвино в рамках меня:

Collapse )

- и, наконец, теперь я прочитал, напоминая себе главного героя фильма "заводной апельсин", просматрвающего под музыку Л. Бетховена подборку сцен насилия, но подавляя сцены насилия, разворачивающиеся перед моим внутренним взором, сборник рассказов "Космокомиксы".

Collapse )

Влипнув же в Улипо, Кальвино, кажется пришёл есть суп из топора, и, в то время как все остальные хлебали нажористую жижу, обсасывали куриные кости и жевали овощи, Кальвино упрямо жрал топор.

Вот всё, что я хотел сказать в преддверии нового года, но не успел.
hoof

тридцать лет вадул-сирет

Однажды летом, когда я купил билет на самолёт, и моя тоска по любимой усугубилась от внезапной несоразмерности времени и расстояния, я свернул с привычного пути и сел на лавочку в скверике, незнакомом из-за его близости к прямой дороге от станции электрички. Рядом со мной ворона извлекала из подвесной урны остатки чьего-то обеда, ребёнок в вязаном чепце, удерживаясь за край своей коляски, ковырялся в газоне, подростки чокались гаджетами и бутылочным пивом, какой-то старичок, пройдя до середины сквера, остановился и потерял направление, порыв ветра сорвал с ветки платана кусочек полиэтилена и уцепил его на ветку другого платана.

Я подумал, что через неделю присяду здесь же, время выровняется с расстоянием и растворит тоску, острое желание изольётся в воспоминание, которое в этом сквере ничего не отражает, разница между мной сидящим и мной сидевшим – от силы полтора миллигераклита, тихая сапа. Так всё и произошло. Ребёнок, ворона, старичок, подростки, я и ветер: кто из них был там в первый раз, ante, а кто в следующий, post? Время держит меня как лемех в дышле, лицом в борозде, оборачивая то, что могло быть, в то, что было; время и есть это дышло, – камни и корни бороздят моё лицо, земля набивает рот. Память о недоступных вещах колосится и ждёт косы.

Накопив с тех пор довольно гераклитов, и прочитав эссе Уи. Г. Гэсса про влияние, я пришёл к выводу, что два стихотворения, приведённые ниже, суть об одном и том же, сочетании необратимости и прерванности, неотвратимого и непредсказуемого.

Collapse )

—Сноска к ничему: Лет двадцать назад в женской общаге Техниона мы (кто бы это ни был) читали вслух с непредсказуемыми перерывами на хохот* невесть откуда взявшиеся русские порножурналы без картинок, где то, что Набоков называет "сырой ложбиной", называлось "мокрой лоханкой". Казалось бы, совершенно ведь то же самое. Задумайся, читатель, о поэтическом регистре. Так, бывает, совершая emendatio, пишет иной комментатор: "такую редакцию невозможно принять, так как выражение лишено было бы надлежащей поэтичности", и затем помечает слово "елозили" т. н. крестами отчаяния.

—* На столе стояла чашка с чаем, нитка между пакетиком и жёлтым ярлычком была обернута вокруг ручки троекратно, окрашена коричневым цветом до середины второго оборота, по лестнице поднимался сосед, тряся перило, на котором стояла пепельница, от чего воткнутый туда бычок, замазанный помадой, принял горизонтальное положение, в небе курлыкали гуси, я щёлкал ногтем об край бороздки в жетоне для стиральной машины, который лежал у меня в кармане.
  • Current Music
    Усатый Шанкр "Между нами десять килогераклитов" (Моглобытность)
hoof

эпидемия снежный буран космоса черные дыры

У меня есть примерно 140 пластинок.
Они внесены в каталог и пронумерованы.

Я покупал их в разное время, в разных местах и по разным причинам; некоторые новые, тяжёлые, как асфальт, и с хитрой картинкой прямо на виниле, некоторые потёртые в подклеенном конверте без нижнего белья. Есть две-три сорокапятки (одна малоформатная), есть пластинки с "калитками", плакатами и вкладками с академическими разъяснениями. Есть несколько с полуотсохшими библиотечными номерками и врезками в конвертах, через которые проходила какая-то казённая рейка. На некоторых конвертах следы жидкостей и порошков. Некоторые пластинки с такими узкими дырочками, что приятная упругость винилового диска отзывается в пальцах испугом. Царапины почти везде неглубокие, так что обычно достаточно вовремя топнуть в недоумении.

Collapse )

В этом смысле, читатель, и шум дождя не худший собеседник.
  • Current Mood
    five leaves left
hoof

вырасту и тоже стану глазастой девочкой

Однажды я придумал писателя: мне надо было зарегистрироваться на каком-то сомнительном сайте, и я написал туда, что меня зовут Horacio Quiroga. Орасио я взял из Кортасара, а Кирога была Елена, которая лежала у меня на стиральной машине, и которую я до сих пор не читал дальше, чем "ladraban los perros", и стиральная машина у меня теперь другая. Через некоторое время я попытался вспомнить, как назывался сайт, и зачем он мне был нужен, и погуглил Орасио Кирогу, который оказался чёрно-белым мёртвым мужиком в бороде и сапогах, с пилой или веслом в руках и джунглями на заднем плане. То, что я потом узнал о нём и о его "excelente y abundante obra literaria" (Olga Zamboni) немедленно воодушевило меня на учреждение читательского клуба с тремя-четырьмя обаятельными сотрудницами из соседнего офиса и прочтение на испанском языке сборника рассказов "о любви, безумии и смерти", лучше которых я читал рассказов мало. Это впечатление подтверждает посвящение из недавно попавшегося мне у букиниста потрёпанного томика этих рассказов:

Collapse )

Соне посвящается теперь эта песня:



Сантьяге посвящается эта песня:



Если вам нечего читать, придумайте себе писателя. Или пойдите порисуйте.
  • Current Music
    Филеймон МакЛеод - "Посещение быка из Куальнге" (из сборника "Весна в Куальнге")
  • Tags
    ,
hoof

что-то нежное

Меня недавно пожурили в шутку: ты даже в пионерском лагере не был ни разу[, что ты знаешь про жизнь?]

Но я был. Я не знаю, добавляет ли это что-нибудь к моему жизненному опыту, и что мой жизненный опыт обозначает для меня или для других, более или менее интересующихся мной, и какая разница.

На данный момент от пионерлагеря "Костёр" под Полтавой, где я провёл шестнадцать дней в августе, кажется, 1990-го, в моих воспоминаниях осталось что-то вроде набора открыток, ярких и весёлых. Я хочу их рассыпать.

Collapse )

Несмотря на то, что евреи были разновозрастными, руководству "Пинтеле" удалось договориться с руководством "Костра" о том, чтоб мы там оставались одним "отрядом". Я думаю, на это ушла большая часть рублей из жестянки, потому что договориться с руководством пионерлагеря о чём бы то ни было во время моего пребывания в "Костре" было невозможно.

Collapse )

Навеселившись, мы разошлись по палатам. Спать в зале на две дюжины человек на растянутых пружинах для меня было ново и интересно. Существование за стеной второй такой палаты, наполненной женским составом "Пинтеле", куда мы по исконным законам лагерного быта должны будем скоро полезть, чтобы "мазать", уже начинало будоражить. Местные объяснили нам, что перед тем, как лезть мазать, надо нагреть зубную пасту обязательно в яйцах. Мы тренировались, тюбики больно кололись, но мы представляли себе, как и где мы будем мазать, и терпели.

Collapse )

После курения мы возвращались в палату и тихо лежали на пружинах, иногда перешёптываясь и спрашивая у Арбуза, не обоссался ли он уже. Было нормально, никого ни разу не наказали. Моя школьная подруга мне рассказывала в пикантных ситуациях, что когда она была в пионерлагере (другом), то девочек за шум во время тихого часа заставляли в трусах стоять перед открытой дверью в палату мальчиков с подушкой на вытянутых руках, пока они уже не могли. Это было интересно слушать, "у нас" такого не было. Почему-то я представлял себе пионервожатую в таком дистрессе, а не девочек из еврейского отряда.

Collapse )

Collapse )

Collapse )

В израильском интернате всё было гораздо интереснее и дольше, но жизненный опыт, похоже, любит не интенсивность и длительность, а новшество и свежесть. Воспоминания, в которых я не уверен, я не стал записывать; разве что не уверен, что наша преподавательница в хоре была болезненная и носила шаль, а гитарист косил; возможно, я их путаю с мамашей близнецов или с учителями музыки из интерната, Борисом и Людой, что ли, или Светой.
hoof

salt and paper

Книги, прочитанные в недалёком прошлом, под моим бешамелем:

Hank Green, An Absolutely Remarkable Thing

Collapse )

Collapse )
Mirabile dictu, я помню, как читал это место в первой главе, и мне это даже нравилось. A remarkable thing to consider, как говорил один персонаж.

Mercé Rodoreda, La plaça del diamant

Collapse )

Collapse )
"Мать Кимета" - это свекровь, а иерихонскую розу она принесла к родам, потому что суеверная.

Саяка Мурата, Convenience Store Woman

Collapse )

Collapse )

Чезаре Павезе, Tra donne sole ("Among women only")

Collapse )

Collapse )

Мартин Эймис, The Rachel Papers

Collapse ) (курсивы мои):

Collapse )

Именно эти милкмены, их внедрение и осторожное, точное задействование, а не словарный запас и самоуверенность выдают литературный талант юмориста.
Этот метод напоминает мне любимый фильм Йоса Стеллинга "No Trains No Planes", в котором глубокая, трагичная, переломная сцена сопровождается невероятно гротескной телевизионной передачей (тоже, кстати, в пабе, где и сыгран весь фильм). в которой участник из публики изо всех сил пытается надуть какую-то огромную пёструю вещь.

"Записки о Рейчел" я, дочитав, оставил лежать в публичном месте с неприятным ощущением человека, который мстит всему миру, отравив булочки (это, кажется, из телесериала "Богач, бедняк"), но первым после меня читателем оказался ливень, предотвратив отравления.

Реймон Кено, Les Œuvres complètes de Sally Mara

Collapse )

Collapse )
hoof

случай на ул. министра финансов

По широкой улице, мощёной берлинскими ромбами, нам навстречу идут три пожилые женщины в пёстром, разном: солнечно, но воздух прохладный. Одна прижимает костлявыми скрепками фалды вязаной кофты к бёдрам, у другой – кофейная рябь над краем сарафана с грубыми цветами, и шлёпанцы щёлкают о пятки испанскими синкопами. Третья уже за краем моего поля зрения, когда вторая, панически прищёлкнув, спотыкается о вздыбленный угол ромба и только засчёт структурной идиосинкразии скелета не соприкасается с неровными плитами более резко, чем позволительно для непрерывного поддержания жизненно важных функций.

Пока исторгнувшиеся от сотрясения костей обрывки эктоплазмы стягиваются обратно в организм, женщина замирает в сложном воздушном равновесии, как нечто многоэтажное, повешенное на край.

В это время опередившая её подруга в кофте слегка приседает, наклонившись, и ударяет себя по коленям; тяжёлые вязаные фалды распахиваются книзу, как будто освобождая огромный выдох. В некотором отдалении копошится третья. Поднимается жуткий порывистый шум, и я понимаю, что все трое буйно веселятся, выкашливая геологические слои своего исконного дыхания. Вдоволь насмеявшись, потыкивая друг друга локтями в бёдра и влажно пожёвывая, старухи собираются и приводят в движение все шесть нижних конечностей.

Расстояние между нами увеличивается, что-то отматывается и повисает, подрагивая над неровными плитами в такт моим шагам.
  • Current Mood
    котлеты