?

Log in

Consecutio temporum
à mi-voix, au crépuscule

Алексей Фукс
Date: 2016-05-13 13:42
Subject: Мысли о детях и о смерти (18+)
Security: Public
Tags:не без деепричастий, не без причастий
* * *

Когда я был маленький, мне иногда говорили: "Тебя будут за это в школе бить", "Тебя в школе за это будут не любить".
Теперь я говорю себе ещё чаще: "Тебя за это в чистилище станут избегать", "Тебя в чистилище оставят одного."
От школы до чистилища - два шага, и один я уже сделал.

* * *

Вот уж я лежу, не зная, где я, кто принёс цветки, недели две назад, я не помню, вялые, солнце светит через них, тарелка с ложкой, ветер, вечер, у кровати сидит моя дочь, и я беру её за руку и держу крепко, как могу.

Она отнимает руку, осторожно кладёт мою ко мне под одеяло, задумчиво разглаживает складку, смотрит в окно, отходит к двери: "Теперь всё, папа. Теперь тихонько, сам," - и выключает свет, сначала там, где я лежу, а потом и в щёлке под дверью, которую я не вижу.

* * *

Во сне мой близкий друг, ещё молодой, школьный, повязывает мне что-то на шею, на спину: "Свободное падение... здорово... прямо с крыши... там высоты достаточно... когда скорость превысит... парашют и откроется". Это упоительно, и непременно нужно испытать. У меня на голове лежит маленькая марлечка, с неё ниточки уходят туда, где он мне что-то привязал. Марлечку когда с головы сдует, меня подбросит, и я слечу, лучась и ликуя, как на дно бассейна с мёдом, на залитую солнцем площадь у входа в блестящее чёрное здание, и живенько засучу ножками. И вдруг - держите кукиш, статьи, трактаты, эссе и параграфы - я вижу просвет между знанием и доверием, я кладу ладонь на свою голову и чувствую марлечку, вижу даже сверху ниточки, вижу всякий плевел в щелях на площади. Я исполняюсь решительной радости предчувствия опыта падения. Кто-то крутит головами в вестибюле, но уже меня везёт зеркальный лифт, марлечка трепещет на макушке, отражения меня вздымаются как лава изнутри вулкана. Доверие и невесомое веселье всплёскивают моими веками, и теперь я вижу, что лежу. Оказавшись снаружи, непокрытая голова проползает, бодрясь и скалясь, через белые жилы зернистой гранитной изнанки городского неба, зная, что я, как пузырёк в янтаре, превзошёл смерть.
2 Comments | Post A Comment | Share | Посилання



Алексей Фукс
Date: 2016-04-11 23:22
Subject: берлинская быль, глава пятая, весенняя, тупиковая
Security: Public
Tags:kondome retten
Поскольку жизнь завела меня в тупик, и я стоял и тупо смотрел на лишайник, пришлось предпринять два шага назад, дерзнуть и коренным образом сменить повадки.

Поэтому домой я пошёл через пустырь. Я уже раньше ходил через этот пустырь, он удобно соединяет улицу имени Оттилии Поль, модистки и политической деятельницы, с улицей Князей-Избирателей (бывш. Мельничной), где проститутки изо дня в день хлещут по щекам общественный вкус и зарабатывают на воспитание детей извлечением семенной жидкости из обывателей-автомобилистов (раньше пешеходы тоже могли подвергнуться, но общественность возопила и огородила забором кустистую детскую площадку).

Мой начальник равно как и начальник моего начальника, услышав как я ходил через пустырь, заявили, что все там, дескать, ходят, но один только раз. Потому что дикий цвет презервативов и шприцов круглый год кроет пустырь, и дурман от них идёт такой, что к автомобильной стоянке на Князей-Избирателей бедовый фланёр доходит на ватных ногах, и девушки, отошедшие с улицы вглубь стоянки покурить, передохнуть или ещё за чем, не удостоят его раздутое лицо своего томного подбродившего взгляда. Об этом знают мой начальник и его начальник, но не говорят, а смеются.

Но моя жизнь завела меня в тупик, и я пошёл через пустырь. Теперь его почистили, и дикую поросль заменили на бетон, и тоже огородили отчасти забором. Запах оторвался от почвы и ушёл, видимо, в пригород. Здесь принято бороться с нарушениями посредством забора.

Вдоль забора меня сопровождало бряцанье, которое, как мне казалось, когда я отвлекался от унылых и тупых мыслей, от меня и исходило, но за мной медлительно ехал на велосипеде человек, похожий на бульдога в курточке, и бряцал сразу двумя цепями. Он обогнал меня прямо перед ограждением, на котором, дымя и покачивая каблуком, сидела проститутка, и дружелюбно заорал в её сторону: "Хаст ду люст?! А, шшульдигунг!" И оба засмеялись: у человека на велосипеде задрожали мослы, а у проститутки на парапете рот пополз по кругу, как гусеница в банке.

Hast du Lust? - это общепринятое выражение; оно обозначает буквально "испытываешь ли ты похоть?", но в то же время и "хочется ли тебе?" Мать может спросить это у своего дитя о котлетках; проститутка спрашивает о сопряжении слизистых. В этих словах также содержится вопрос о половом потенциале и порохе в ягодицах, они иллокутивно глубоки. Если проститутке, заботливо справляющейся о потенциале, отказать, она говорит "варум?", и удовлетворительного ответа на этот вопрос не найти. Попытки пошутить звучат в таких случаях дико.

О вариантах ответа я и думал, перейдя дорогу и проходя мимо магазина пустоты, под козырьком которого делили рабочее место две турецкие старушки. Одна из них регулярно позволяет престарелым в пижаме гладить обветшалое декольте; этот процесс не требует автомобиля. К тому же он недолог, и престарелые скоро возвращаются к своим будням в заведении. Проститутка-декольтистка нежданно улыбнулась мне из-под козырька во весь рот, я метнулся и набычился; старушка самодовольно погладила толстым пальцем свою длинную белую щель; её коллега медленно повернула ко мне остатки лица. Мне стало не по себе, но я сдержался. В округе цвели кусты, я обогнул гомонливую группу людей в трениках с лампасами и в леопардовых цветных лосинах и подходил к улице прусского генерала фон Бюлова, за которую проститутки ходят только в штатском. Там, говорят обычно путеводители, бьётся гейское сердце Берлина; там ходят опрятные пары с добрыми лицами, там австрийские прошлогодние вина и кустарное мороженое в вафельных рожках. Но на самой улице Бюлова - мост метрополитена, голуби, стоянки, автомобилисты с личными дорожными средствами, просторными и комфортабельными. Например, напротив магазина "Арбат" часто стоит хаммер. Один сотрудник мне сказал, что хаммеру нельзя прострелить колёса: они из цельной резины. "Американцы придумали," - сказал он, - "когда во Вьетнаме воевали". Мы с ним сидели в ресторане "Сайгон", который обычно располагается напротив хаммера.

Под мостом между Арбатом и Сайгоном меня приветливо встретила малорослая девушка с двумя глазами табачного цвета. Она подошла настолько близко, что почти взяла в рот одну из моих пуговиц. Я думал, что она спросит про похоть, и собрался, но она просто сказала: "Пойдём ебаться?", и я поблагодарил и вежливо отказался. Генеральский светофор показал "смирно"; я остался с девушкой под мостом. "Почему же?" спросила девушка, раскачивая бёдрами и рассматривая мой подбородок. Я отвернулся и отошёл к дороге: "Потому что дрочил много," сказал я вдруг довольно злобно и сразу застыдился того, что из меня полезло. К тому же мне пришло в голову, что это заготовленный ответ не совсем на тот вопрос. "Ты что сказал?" спросила девушка и последовала за мной. "А?" - замялся я. Мы вместе посмотрели на красного человечка. Потом она снова примостилась к моей груди и запрокинула голову профессиональным жестом. Она теперь как бы немного дулась, и одутловатый низ её лица удивительно походил на небольшую женскую грудь. "Пойдём ебаться, почему нет," - залепетала девица, подёргивая круглым красным ротиком и продолжая раскачивать бёдра. "Я тебе не клиент," ответил я на это резко, как сетевой радиоприёмник, досадуя, что она тратит на меня время. Девушка взглянула на меня и в сторону и на меня, я был опрятен. Она сползла с моих пуговиц и отдалилась, приняв закрытую позу. Я скрестил пальцы вдогонку: "Удачи тебе", и пошёл вон на зелёный свет, несколько конфузясь.

Кто-то шёл мне навстречу с тремя афганскими борзыми; на шеи и гривы всех борзых были надеты вязаные трубы. Афганские борзые, у которых уши заправлены в сморщенные вязаные чехлы, выглядят дико и неприлично.

Теперь весна, развязная и невразумительная. Вороны становятся враскоряку на газонах и клумбах и вытирают клювы, запачканные пухом и молодой птичьей кровью. Дрозды вышивают лужайки. Городские жители вычерпывают с улицы воздух оконными рамами, велосипедными насосами, набирают его в плащи и капюшоны.

Зимой грязное небо выглядит так, как будто кто-то хочет вениками заткнуть разбитое окно, а ветер свистит и сыпет стёкла. Как можно поверить тогда, что деревья, зеленея, зашевелятся и защекочут глаза, как папины усы?
9 Comments | Post A Comment | Share | Посилання



Алексей Фукс
Date: 2016-04-10 16:20
Subject: Об не искусстве
Security: Public
В фейсбуке один человек из Израиля (приблизительный профиль: историк, религиовед, экскурсовод) даёт ссылку на запись в ЖЖ, где подобраны картины Зои Черкасской, в основном, на тему первых лет репатриации русских евреев в Израиль. В результате оказывается, что большая часть наших с ним druzej как-то ортогональна, но это не важно. Для меня интересным является то, что наконец наставший почти безграничный доступ к культурному достоянию человечества, к живописи в частности, никак не меняет набор штампов и штампиков в головах у потребителей. Многие люди не понимают, что такое "мнение"; что такое "суждение". Для меня искусство существует (full disclosure!), кроме прочего, для того, чтобы нарочно разворачивать восприятие, чтобы не подтверждать, а опровергать, заставлять меня изменить то или иное любимое мнение. Это чтоб не распыляться о пресловутом необъяснимом. Бытует, однако, "мнение", что искусство - это то, что уже в голове. В формативный период дитя научилось, значит, отделять зёрна от плевел, приобрело меру всех вещей, и далее применяет: подходит или не подходит? Искусство или не искусство?

Сейчас тяжело это понимать, вспоминая, но в 80-е годы в передаче "Музыкальный ринг" более или менее известные рок-музыканты должны были не просто сыграть концерт перед публикой, а выставить своё творчество публике на суд. В перерыве люди в свитерах и очках, с карандашами за ушами и планшетами через плечо, а кое-кто и в пиджаке со значком, гомонили "за" и "против", составляли списки аргументов; музыканты отвечали на вопросы позаковыристее; по окончании выступления подводились итоги и музыкантам объявляли вердикт. Уж не помню, что музыканты должны были сделать с этим вердиктом общественного вкуса.

В том же (!) фейсбуке кто-то недавно писал об оценочных суждениях экспатов и просто патов из СССР, неизбывной тяге смерить (под ту гребёнку, которая ещё со школьного времени торчит из заднего кармана) и неизменно осудить, не задумываясь о том, откуда и когда, и в каком контексте появился тот "консенсус", под который наточена их гребёнка; консенсус давно никому не нужен, нет его, но нужно оставаться "приличным человеком"; главный признак приличного человека - способность и полномочия уличать неприличность во всех и во всём.

В общем хоре, который нараспев судачит о творчестве Зои Черкасской в упомянутой записи, можно разобрать несколько основных голосов. Одно суждение заключается, например, в том, что всё было на самом деле не так, не было всей этой грязи, ужаса, безнадёги. Почти всякий поющий в этом голосе немедленно начинает фальшивить, утверждая, что каждый замечает своё, в луже видать не только грязную воду, но и синее небо. Однако присутствие грязной лужи, значит, не оспаривается, осуждается только отображение (рефлексия) этой самой грязи в "искусстве" и смутно подразумевается какая-то функциональная направленность, мораль, что ли, в этом самом искусстве. Это суждение мне понятно. Оно имеет место, кажется, в любую эпоху и временами, действительно, ложится в основу общественного восприятия искусства и на это самое искусство тоже, значит, влияет.

Таким образом мы получаем феномен "дегенеративного искусства" и "пидарасов" вместо художников.

Здесь осуществляется, собственно, переход к полному отказу в статусе художника (интересно, между прочим, что один из критиков уверен, что автор представленных картин не живёт в Израиле, не может жить в стране, которую она так отображает - это подключение к целому комплексу, о котором здесь нет речи); с этого отказа я начал. Один из "критиков" пишет:

Живопись - не перфоменс. Спросите себя, желаете ли вы видеть на стене своего салона в течении многох лет испражняющегося в центре грязного двора мужика? Причем написанного в примитивно-карикатурной манере. Как это будет воспитывать ваших детей и внуков? Будет ли на это приятно смотреть вашим гостям. Если ваш ответ положительный, можете не отвечать.


Здесь, как говорится, всё прекрасно.

1. Определение живописи через обратное, с параллельным введением термина "перформенс", у большинства единомышленников сразу вызывающего отторжение: речь идёт о грязном, насильственном абсурде.
2. Уточнение: испражняющийся мужик (кажется, стаффаж на целых двух картинах). Вводится также слово "салон": в израильском просторечии "гостиная комната", но вместе с тем подготовка к функциональному подходу и определению назначения и смысла любого произведения искусства. На самом деле, это, конечно, исконный критерий "я бы это на стенку дома не повесил", примитивный и карикатурный гораздо более, чем срущий мужик. С другой стороны этот критерий позволяет культуртрегеру увидеть в своём скромном жилище, например, гигантское батальное полотно с конями и катапультами, или девятый вал и крушащиеся мачты, и вознестись над толпой, испытать то чувство, которое в данной дискуссии называют "катарсисом" (попробовать: "критический гюбрис").
3. Собственно нехитрое суждение: примитивно, карикатурно. На фоне сказанного это обосновывать не надо.
4. Собственно функциональное определение искусства: воспитывать детей и внуков. Здесь подчёркнута возрастная составляющая: внуки наделяют автора сединой и мудростью.
5. Коррекция: несомненно нужно учесть эстетическую составляющую. Приятно ли? Автор мнения, уже помещённый в салон и окружённый поколениями хорошо воспитанных детей, становится здесь гостеприимным хозяином.
6. Вывод ясен, а суждение самодостаточно. С ним не нужно и не возможно спорить, оно исключает инакомыслие. Если ваше мнение не совпадает с изложенным, вам лучше промолчать: вашего мнения просто нет и не может быть.

Эта риторика убийственна, потому что она сильна. Она способна пережить исторические катаклизмы, смены власти и государственного строя. Ей не нужен корм, она произрастает на полной пустоте, но в тяжёлых условиях она может питаться человеческим мясом. Вот и меня она сожрала.
11 Comments | Post A Comment | Share | Посилання



Алексей Фукс
Date: 2016-03-21 10:08
Subject: At sea with a multiphasic poem
Security: Public
Tags:engpass
Shake me said the poem
For my phases fell out
Ever so slow: uncoupled.
I took it and things
I shook it splattered on the floor
I shook and things splattered on the floor
But it said oh I feel better now
I'll lay me down for awhile
So it lay down on earth and lo! sprouted
Wings
What wings they were
Crunchy but also juicy
And what smell and odour!
That's when people came
August gentlemen and ladies not less
August
All festive and felicitously clad
Respectably bespectacled
Menschen of the first order
They took those wings
And sucked on those bones
They rejoiced and had a beautiful majestic togetherness
An orgy marvellous to behold
At that
The poem lifted itself on one elbow
And lifted itself on another elbow
And said I can't see a nipple
I'm gonna have a long glass made
And sail to sea
And it said (for it was an it)
Sail with me
Sail with me
I'm seasick at sea
I can only see
Myself in my glass
I'm half mast
You're my cockswain
You and I afloat
The skies hang low
And we below
Will sail and sell
Conchs along the coast
We'll eat bell peppers and starch
Terrific farts!
I'll be all italics you'll be oh so bold
Till whale comes and eats the starboard
That old bloated whale
That lump of stench on a shore of jelly
Accurséd globule of mold in these uliginous potholed skies (!)
Well well
Imagine that she said (for in sooth it was a she
And it spoke some French)
So then she turns over all the while looking at herself in the mirror
Oh shake me she says
Shake my amalgam
I'm liquid and warm
Slip in and shake me good
And so I wrote.

"I had seen through the phases..."
And so forth.
Post A Comment | Share | Посилання



Алексей Фукс
Date: 2016-03-20 23:20
Subject: Литература на ивритах: об одной поговорке в книге М.Шалева "Мальчик и голубь"
Security: Public
Мои соображения об израильской литературе на иврите могут показаться смешными, если учесть, что я читал, наверно, не более одной полки. Возможно, довольно длинной.

Я подхожу к вопросу с точки зрения лингвистической. Это вынужденный подход. Многие из тех, кто начинает читать литературу на иврите после многих лет использования этого языка во всех возможных целях, кроме этой, сталкиваются в большинстве случаев с совершенно неожиданным словарным запасом, словами, смысл которых относительно прост и привычен, а означающее никогда не встречается в разговорной речи (в отличие от этого, "сложные" слова в, скажем, европейской или русской литературе, обозначают "сложные" вещи). Эта проблема, кстати, убивает переводы, заставляя переводчиков использовать слова-идиоты типа "лишь", "ибо" или "внемлить" в обыденном контексте.

Вопрос, который "вынуждает" лингвистический подход, таков: откуда вырос современный литературный язык? Я не собираюсь здесь исчерпывающе или обоснованно на него отвечать. Я привожу соображения: есть библейский иврит, уже, кстати, множественный и явно разбитый на хронологические слои и диалекты; есть Мишна и всеразличные комментарии, с очень отличным словарным запасом и даже грамматикой, есть язык поэзии золотого века (который, кажется, стал тупиковой ветвью) и другие слои. Есть разные мнения о филогенетике этих слоёв; это сейчас несущественно. Существенна явная разница между ними и следующее: отцы-основатели современной израильской литературы в 19-ом, начале двадцатого, а потом и в середине двадцатого века вынуждены были не просто выстраивать стилистику, как все тогда делали, но и синтезировать язык по своему усмотрению, составлять набор языковых "модулей", и если это им не удавалось (а, возможно, просто если они не отдавали себе в этом отчёт), то получались излишества и конфликты, считывающиеся с поверхности текста как претензия и назойливая, вредоносная вычурность прозы. Если ты пользуешься ивритом, чтобы заполнять формуляры и ругаться с водителем трамвая, даже если ты беседуешь о политике, читаешь газету и иногда пишешь записки для соседей по лестничной клетке, ты волен думать, что это язык "Книги" и что твои записки понял бы любой галилейский пастух тры тысячи лет тому назад; если же ты пишешь литературу, считать, что ты пишешь на языке книги Рут, Песни песней и древнего руководства по полевой медицине - опасное заблуждение.

Но таких мало. Большинство известных мне писателей выкраивали свой стиль с явным пониманием проблематики, и он только местами давал сбои; это неизбежно и вполне нормально. Наверно, было бы ошибкой с моей стороны считать, что именно сейчас эта проблематика постепенно исчезает, и что Этгар Керет один из первых "истинно" современных писателей, отливших из разговорного языка пушку, которая выстрелила, т.е. по сути создавших первую современную норму. Впрочем, выражение "один из первых" меня убережёт.

Всё вышесказанное - намеренно голословно. Я не назвал ни Мапу, ни Агнона, ни Иегошуа, ни Тамуза и ни Оза. Но я хочу назвать Шалева, который, с моей точки зрения сильно выделяется из всего этого ряда тем, что ему удалось найти подход именно к библейскому языку. Он пользуется и другими слоями, но они эпистемологически проще; они ближе. Язык Библии в чисто лингвистическом смысле (упаси меня -- от мракобесия) непознаваем; Шалев делает из этой языковой загадки поэзию. Ему не нужен исходный язык как тяпка для создания текста, он создаёт текст из поэтически заряженной - изначально - лингвистической ткани. Здесь можно провести параллель: в его книгах намеренно и явно очеловечивается всё: животные, части тела, садовая утварь, жилплощадь, даже абстрактные понятия, и это очеловечивание (временами крайне назойливое, даже какое-то упрямо глупенькое) даёт возможность привнести и сохранить загадку, поэтичность даже на предметном уровне, не пояснять, а поставить перед фактом, отобрать и растоптать неверие, как очки. Менее явным образом того же эффекта он добивается с библейской лексикой, синтаксисом, фразеологией. Вместо того, чтобы препарировать животное и победоносно навешивать на тушку ярлык, Шалев учится его оберегать, осторожно кормит своей прозой и, наконец, поселяет в текст, больше беспокоясь о его благополучии, чем о видовой принадлежности. Секрет в том, что он умеет определить свои творческие цели так, чтобы эта размытость не нарушала предельной ясности и остроты текста, а только давала ему глубину.

В одной из его книг, где центральную роль играют почтовые голуби и голубеводы преимущественно немецкого происхождения, персонаж по имени Мешулам Фрид, прораб-богатей из народа и садовод-любитель, сетует по поводу невозможности донести здравую мысль до собеседника, пользуясь древней поговоркой: "с тобой как с деревьями и камнями разговаривать" (~ "как горохом об стенку"). Эта поговорка, судя по всему, уже создана в пост-библейских текстах как искажение библейского стиха, в котором описывается умение разговаривать с деревьями и растениями. Немного косноязычный Мешулам - неосознанно и по созвучию - заменяет в ней камней на греков (аваним на йеваним). "Греков" в печати вынуждены снабдить огласовкой, иначе слово йеваним читается как йоним (голуби); с голубями и даже от имени голубей разговаривают почти на каждой странице (самый знатный немец-голубевод ("дубе-йек") грамматически причисляет себя к голубям, пользуясь множ. ч. женского рода, т.к. голубь на иврите женского рода), если бы это было не так, шутка, с точки зрения Шалева, была бы ущербной. Голуби на немецком языке, как и в идише, родном языке Мешулама, омоним "глухих", что возвращает нас к поговорке. Строил ли Шалев всю эту цепочку намеренно? Я уверен, что это не важно. Это завитушка, но на таких завитушках, микро и макро, построен весь его текст.

Так Меир Шалев, относящий себя сам, скорее, к традиции европейских романистов-рассказчиков, и никак не к модернистам, чей нарратив открывается только тем, кто умеет вовремя распознать цитату и решить уравнение с тремя неизвестными предшественниками, оказывается рядом с Джойсом и Элиотом. И именно этим последним он кажет свою облепленную сентиментальным сахаром фигу, потому что в отличие от них он бескомпромиссно и обманчиво доступен, как мультфильм про Симпсонов.
7 Comments | Post A Comment | Share | Посилання






Алексей Фукс
Date: 2016-03-20 12:29
Subject: (без теми)
Security: Public
Я много лет здесь не был. Изменился фасад.
Объясните мне такое (если кто-то вообще видит эту запись):
Вот я докрутил в ленте до записи, в которой меня интересуют комментарии.
Вот я, недолго думая, нажал на иконку с цифрой под этой записью.
Вот мне показывают комментарии, я их читаю, пишу.
Вот теперь я хочу обратно в ленту, где я был.
Вместо этого от кнопки "бэк" вся эта хренотень возвращается в эфемерное начало, и ленту надо разматывать опять до того же места (т.е. итеративно подгружать "контэнт" большими порциями, втыкая по дороге в выразительные колёсики), и прыгнуть никуда не возможно. Обычно чтение "ленты друзей" у меня таким образом заканчивается первым постом, в котором я почитал комменты.

Я что-то не понял? Нормальные люди не читают ленту таким образом? А каким читают? Всегда открывают комменты в отдельном табе? Или это можно выставить в настройках? Или можно, но за это надо "платный акаунт"?

Мне кажется, что я уже раньше начинал из-за этого самых интересных усеров переносить арэсэсами в ридер. Но не триста ж человек. И зачем тогда всё это?!

Отправить в afuchs.
3 Comments | Post A Comment | Share | Посилання



Алексей Фукс
Date: 2016-01-26 13:29
Subject: Макаберный компендий
Security: Public
Music:Эпоксида Целофанова "Конские ветры" ("Как верблюжонок у соска причмокивая влажно топтался милый у меня в сен...
Tags:короли клопы капуста
1. Оплодотворение фиги и одинокая смерть осы-осеменителя; ступенчатое химико-механическое разьятие осовьего тела нутром мрачного сладкого соцветья. Involved, inturned, the flowering all inward and womb-fibrilled; and but one orifice. Дондеже окопаю окрестъ ея и осыплю гноемъ:
и аще убо сотворитъ плодъ: аще ли же ни, во грядущее посѣчеши ю.

2. Крысиный король. Man glaubt, daß eine eigenthümliche Ausschwitzung der Rattenschwänze ein Aufeinanderkleben derselben zur Folge habe, ist aber nicht im Stande, etwas sicheres darüber zu sagen.

3. Приманка для клопов (трудоустройство): женщина, (за денежное вознаграждение) выманивающая клопов теплом своего тела в целях истребления; иначе, по свидетельству работодателя, они прячутся и растляющего инсектицида бегут. К сожалению, по свидетельству того же мздоимного работодателя, живая приманка выказывает довольно острую, почти аллергическую реакцию на укусы, в отличие от жильцов, зачастую всего лишь брезгливых или боязливых, в чьей постели она подвергается своему клопоборческому искушению, всё собою наполняет, связывает цепь существ и кончает телесных тварей.

Последнее - из радиопередачи "Сопереживание" или "Коллективный опыт" (Shared Experience) на BBC4. Остальное легко подобрать, прогугливаясь по известным местам.

Страшная необходимость: сократить длину цитат, не называя, однако, и впредь источников. Да только кто их тогда услышит? Получится, как писал классик, тоньше писька.
8 Comments | Post A Comment | Share | Посилання



Алексей Фукс
Date: 2015-12-23 21:06
Subject: Тюпфельки
Security: Public
Мысли сегодня разлезлись по шее. Следующее.

Этимология слова "тютелька" весьма спорна. Практически все источники приводят цитаты из литературы, причём за двадцатый век, но настаивают на диалектальном происхождении. Далее упоминают кубанский говор, выражение "тютя в тютю", которое у столяров (?) обозначает попадание топором точно туда же, куда попал в предыдущий раз (слово "тютя" обозначает удар). Однако, уменьшительная форма этой тюти не тютелька, а тютинка, что многих озадачивает. Для объяснения л-содержащего суффикса привлекают какую-то "утильку", которая сама как-то не ясна.

Немецкое выражение aufs Tüpfelchen и т.п. почему-то нигде не фигурирует. Интересно, что оно тоже восходит к слову Tupf, которое обозначает толчок, стук, удар.

С другой стороны, Кристофер Лог (Christopher Logue), попавшийся сегодня в LRB, совершенно неожиданно обнаружился (через англ. википедию!) в книжке братьев Стругацких (советские писатели-фантасты, одно время популярные на родине). Там его цитирует какой-то персонаж по имени Магнус. Стихотворение, которое он цитирует, содержит "определение" счастья:


You ask me:
What is the greatest happiness on earth?
Two things:
changing my mind
as I change a penny for a shilling;
and
listening to the sound
of a young girl
singing down the road
after she has asked me the way


В книжке это, естественно, цитируется в переводе. Перевод такой:


Вы спрашиваете:
Что считаю
Я наивысшим счастьем на земле?
Две вещи:
Менять вот так же состоянье духа,
Как пенни выменял бы я на шиллинг,
И
Юной девушки
Услышать пенье
Вне моего пути, но вслед за тем,
Как у меня дорогу разузнала.


(Курсив мой.)

Среди вещей, которые однажды начав, трудно прекратить, одна из первейших - критика переводов, особенно, стихотворных. Тем не менее, интересно, как такое могло произойти? И я не говорю за дебильный нафталиновый стиль с натужными инверсиями и морфологически-синтаксическим маразмом. Мне кажется, кто-то из братьев даже профессионально переводил. Неважно даже, с какого языка.
5 Comments | Post A Comment | Share | Посилання



Алексей Фукс
Date: 2015-12-19 00:12
Subject: Три слова о Берлине (Husten, Hundescheiße, Humboldt-Universität)
Security: Public
Tags:hü/hott
Прописка в тюрьме

Тому около месяца я ездил в тюрьму за пропиской. Зеки торговали поделками: резаная бумага, позолоченные шишки, мебель, сваренная из стальных уголков. Ярмарка у них один раз в год. На этот раз присутствует выездное представительство отдела гражданской регистрации. Все всё время улыбаются. Зеков видно только на плакате с надписью "Если вы хотите записаться на курс, убедитесь в том, что у вас осталось достаточно времени до освобождения, чтобы его закончить". На фотографиях безликие зеки пилят, варят, скручивают всё то, что расставлено вокруг. Родственники зеков и сочувствующие ходят, щупают товар. Человек в костюме, улыбаясь, приветственно разводит руки. Единственная гражданка, заинтересованная в сношениях с представителями муниципальной администрации - женщина с алкоголическим лицом, перед которой на столе лежит документ на имя Шнеевайс. На неё сначала не обращают внимание, потом начинают улыбчиво гнать со стула, пока она не подбирает свою бумажку и не протискивается между стальных предметов рукодельной мебели прочь. Мне улыбаются, спрашивают, есть ли у меня банковская карточка, наличные здесь не берут. "Нам нельзя тут этого," - улыбается муниципальный. Потом он долго цокает клавиатурой и дружелюбно морщит лоб. У меня появляется подозрение, что меня сейчас загребут. Провода приклеены к полу изолентой. Стул из лакированных ржавых уголков можно, в принципе, подключить к электричеству, если расковырять лак. Рядом с выездным отделом гражданской регистрации продаётся сложная структура с большим количеством крючков и ящичков на разных осях. Она очень пёстрая и все крюки аккуратные; наверно, для детской что-то. Ближе к окну, в котором на фоне кирпичной стены с решётками виднеются мастерски отёсанные скворечники и венки неясного назначения, стоит вычурное чугунное ведро на большом подносе с надписью "Мангал. € 800." Я рассчитывал провести здесь большую часть выходного дня, но человек за компьютером уже тянет какую-то бумажку и говорит, что вот и всё. Я выражаю радость: "Как у вас тут быстро-то. А у меня очередь в муниципалитете была - в стационарном, который ну это, на площади Кеннеди это самое... очередь только через два месяца". Мобильный чиновник улыбается: "А мы никому не сказали, а то знаете, что было бы тут, уууу, вва! А так пожалуйста - раз-два и обслужили. Это вам спасибо". Мои пальцы мусолят в кармане бумажку, на которой написано: "мобильный отдел регистрация", и дата стоит, мне сотрудница дала. "Аааа,"- говорю я, "ну я пошёл тогда". Не получив ответа, я прохожу в комнату, где продаётся самодельная канцелярия - разноформатные бланки, тетради для записей, деловые папки и подержанный стул, на котором, как гласит пришпиленная рукописная табличка, "наши зеки сами обновили обивку". Отсюда я бочком и на электричке домой, где я теперь прописан с женой и несовершеннолетней дочерью.

Вхожу в автобус

а) "Сколько стоит короткий маршрут?" "Восемдесат евро! Шютка, иххихихихи. Одын шисдисат."
б) Ленивый взгляд водителя в другую сторону. За окном одна за другой проезжают разные машины. Монетки перестают плясать, от руля отделяется рука, сгребает их в отверстия и жмёт кнопки.
в) "Штопштопштопштопп!" кричит водительница, ковыряя мой зажатый кулак. "Да я же вам отдам, что вы." Всё равно ковыряет, пока не находит лишний евро. По дороге домой я храню ощущение: мою ладонь ковыряли ногти водительницы автобуса.
г) "Нет у меня сдачи, проходите уже."
д) "Я не могу взять двадцать. Да, регламент транспортного сообщения, параграф... сами найдёте параграф. Я не знаю, что вам делать. Пойдите сядьте. Да. Пойдите туда и сядьте. Не надо ко мне больше подходить. Идите садитесь."
е) "Уважаемые пассажиры! Для тех, кто ещё никогда не ездил в Берлине на автобусах, поясняю: не стойте блядь у двери! Отойдите, я сказал, от задних дверей! Мы никуда не поедем, мне всё равно! У меня есть время! Пересядьте сука на метро и там суйте свои ноги куда хотите блядь! Что? Отойдите от меня, я веду автобус, вы не видите? Уберите отсюда, у меня нет на вас времени! Пройдите в салон."
ё) "Вы что, охуели, как я вам это разменяю?"
ж) "Этот автобус в порядке исключения заканчивает маршрут на следующей остановке. Я только что заступил на службу, мне неизвестно... мне не сообщили, что за демонстрация, где она началась, где она завершится, и когда... на когда назначено что. Я пятнадцать минут назад сел за этот руль. Мне самому только что даже ведь не сказали. Я не знаю. Нет, я не знаю. Вообще. Я только что... Неизвестно. Следующая остановка - Гёбенштрассе, попрошу всех выйти в силу демонстрации я не знаю где. Пройдите, пожалуйста, в салон. Нет, почему. Конечно. Метро, да. С той стороны тоже нет. Попрошу всех выйти."
з) "Здравствуйте."
и) "Что? А, да, здравствуйте."
к) "Какой компостер? Идите там."
л) "Тот, кто едет за мной, свободнее, чем я."
м) Дверь закрывается, и автобус, не сдвинувшись с места, оказывается на светофоре. Я смотрю внутрь на водителя, который не смотрит на меня, но знает, что я улыбаюсь. На стекле мерцают блики, водитель что-то дёргает и тянет, и гроздь остекленевших лиц, ускоряясь, проплывает передо мной. Вдруг целая улица набрасывается на меня, и я валяюсь с ней в сумеречном шуме, пока не оказываюсь рядом с домом.

Проститутки

Проститутки работают целый день без перерыва в любую погоду, хотя большую часть времени они делают то, что родители девочек-подростков когда-то называли "отмораживать себе придатки". В основном проститутки ошиваются (работают) вблизи автостоянки дома мебели "Хюбнер", где растут деревья под названием "лох". Рабочая зона проституток ограничена церковью Двенадцати Апостолов, секс-шопом "ЛСД" и детской площадкой под названием "Магдебургская п-дь". Позади секс-шопа, как пояснила мне одна проститутка, есть "кабинки". Я посмотрел в задний двор секс-шопа, и хотя он был более приятным глазу зрелищем, чем моя собеседница, глаз нашёл там только мусорные контейнеры. Если проститутки говорят на немецком, они предлагают свою нехитрую услугу словами "Hast du Lust?", если нет, то они говорят слово "блазенфикен". У церкви сидят работодатели проституток, среди которых принято в хорошую погоду задирать одежды, обнажая живот. Они так сидят довольно долго, иногда до поздней осени. Вокруг них раскинулся небольшой скверик, заселённый кроликами. Норы кроликов любят хозяева собак, потому что если собаке удаётся попасть в нору, то уже не надо брать собачье говно в руки. В оранжевых урнах на столбах, тем не менее, немало собачьего говна. Впрочем, его везде хватает. Хозяева собак не любят работодателей проституток, потому что, несмотря на их показную праздность, это именно из-за них собаки пачкают носы в человеческой сперме и смегме. Работодатели проституток не любят хозяев собак, потому что толку с них никакого, и звери вокруг. Кролики зверей не любят, потому что если бы не собаки, то килограммы вываленных в норки овощей, с помощью которых живущие вокруг церкви граждане сублимируют похоть и ненависть к животам сутенёров, не оставляли бы во время еды на нежных мордочках вонючих жирных пятен. На тротуарах, где для этого осталось место, написано красной краской, что "презервативы спасают", здесь на одном языке, там на другом. По-немецки это можно истолковать как лаконичный призыв спасать презервативы, что вызывает недоумение. Эмблема дома мебели - мужская шляпа, которую приветственно приподнимает рука. Эта шляпа с рукой в сумерки освещает всю улицу мертвенным зелёным светом, в котором усталые улыбки проституток кажутся зловещими. Когда проститутки устают, они отдыхают на ступеньке в боковой части суда по трудовым спорам и конфликтам. Здание суда непосредственно сообщается с домом мебели через столовую во втором этаже. В здании суда есть, кроме юридической инстанции, магазин каминов и козырёк. Отдыхающие проститутки в плохую погоду сидят на ступеньке, или ходят под козырьком до магазина каминов и обратно. Но они не совсем отдыхают: если на них посмотреть, то они немедленно предлагают блазенфикен, а потом спрашивают варум, и если получается, то вкрадчиво. Я никогда не видел проституток в столовой дома мебели и суда, но за то они ходят пить кофе в дом престарелых напротив, в бывшем здании наркодискотеки "Саунд", которую, кажется, сожгли в 80-е годы. Некоторые проститутки имеют там постоянных клиентов. Это по большей части престарелые проститутки. Одна из них даже носила костыль, который как-то помогал ей с клиентурой из дома престарелых, и прятала его на детской площадке, когда он ей был не нужен. Например, один престарелый в пижаме часто приходил гладить ей длинные груди через декольте, в этих случаях она не нуждалась в костыле и прятала его за забором на детской площадке. Престарелый гладил прямо на глазах у групп служащих, собирающихся регулярно в ожидании слушания перед зданием суда. Служащие обычно недоумевают от таких зрелищ, потому что слушания происходят у одних и тех же групп нечасто, и они не привыкшие. Но пить кофе ходят не только престарелые проститутки. В доме престарелых работают, вероятно, всё больше кроткие, набожные женщины, которые ходят в церковь 12-ти Апостолов, и проституток оттуда камнями не погонят. Проститутки, тем более, там не рассиживаются, а берут кофе и идут к детской площадке работать. Обычно активная фаза их работы имеет место на стоянке дома мебели или перед судом в автомобиле клиента (или, возможно, в "кабинках" за секс-шопом "ЛСД"), но иногда им нужно обслужить пешехода. Проститутки облюбовали поэтому кусты на детской площадке "Магдебургская п-дь", откуда они потом вылазят, отправляя пешехода, застёгивающего ширинку, по своим делам, аккуратно кладут тяжёлую салфетку лакированными ногтями в оранжевую урну на столбе, полощут рот минеральной водой "Эвиан" из круглосуточного магазина "Магдебургская п-дь" и идут мимо стены суда, покрытой геологическими слоями человеческих выделений, к ступеньке, где можно отдохнуть, не переставая работать. Оранжевые урны на столбах почему-то пестрят наклейками правых экстремалов на русском и немецком языках, но это не мешает ни проституткам класть туда салфетки, ни престарелым харкать с расстояния, ни служащим бросать бычки, ни даже хозяевам собак опускать туда мешочки мягких звериных экскрементов. В магазине "Магдебургская п-дь" продаются булочки с сырым фаршем ("хаке-Петер"), сладости и сосиски с тушёной капустой, но всё сильно пахнет фаршем. Там едят уличные рабочие и фельдъегеря из министерства обороны, до которого, кстати, через канал рукой подать, но проститутки туда не доходят, и вообще всё это как-то с другой стороны от места моего назначения и постоянного трудоустройства.
12 Comments | Post A Comment | Share | Посилання



Алексей Фукс
Date: 2015-12-18 14:44
Subject: О Стоунере: недосмысленное
Security: Public
Tags:вся правда
Я хочу собрать здесь несколько мыслей о повести Дж. Уильямса "Стоунер", в данный момент рассыпанных по разным сайтам. Поскольку вскорости я не смогу вспомнить, о чём была эта книжка, самое время для подведения её итогов.

Читать дальнейшее следует разве что в случае, если книжка прочитана и вас интересует, что я о ней думаю, что маловероятно, тем более, что чем больше вас интересует, что я думаю об этой книжке, тем менее мне хотелось бы вас подталкивать к её прочтению.

В некотором смысле ревью:

Goodreads reviewCollapse )

Несколько (моих) мыслей из короткой беседы с Николаем Нортовым:

Я [...] не согласен с тем, что литературоведение - случайный или неоправданный выбор профессии для протагониста.

Я думаю, что книга крайне стилизована, является транспозицией стилистики Толстого и Флобера, их методологии в представлении и отчасти разрешении социальных сложностей своего времени на Америку предшествующего автору поколения. Проще говоря, это книга шестидесятых годов, написанная в стиле романа 19-го века о начале двадцатого.

Но она не решает никаких вопросов. Жизнь героя оказывается лишена какого-либо осмысленного нарратива. Он становится персонажем "совершенного" романа (по выражению какого-то часто цитируемого критика, очевидно и знаково возбуждённого вспышкой "золотого" века романистики в его собственное время), будучи полностью отчуждён от происходящего в нём. Он является наблюдателем литературы, помещённым в литературное произведение, и там оставаясь наблюдателем. Но только никакого насыщенного сюжета он в своей литературной жизни найти так и не может.

Поэтому я думаю, что литературоведение здесь совсем не случайно. Это интересная задумка, но не интересный роман.

[...]

angels_chinese: Думаю, я примерно понимаю, о чем вы. Интересная задумка, доказывающая свою интересность от противного - через неинтересный роман. Не уверен, что соглашусь - просто потому, что для текста о тексте этот текст слишком о человеке, - но спасибо.

afuchs: Я не думаю, что автор хотел именно так доказать интересность своей задумки. Он написал стилизацию, и она во многом удалась. То, что роман тем не менее оказался (на мой и, кажется, на ваш взгляд) никаким, не входило, вероятно, в его планы.

Я только хотел сказать, что литературоведение не случайно потому, что - да - это текст о тексте. И о человеке, зажатом между этими двумя текстами.

Но вот пример удачного - блестящего - романа в таком же, примерно, разрезе: The Sot-Weed Factor Джона Барта. Там, конечно, совсем другая подкладка, и там легче абстрагироваться, т.к. жанр, взятый за основу, современному читателю легче воспринять как гротеск, читателя это забавляет; здесь же основой является то, что многие не воспринимают вообще как жанр: реализм т.н. классической литературы это сама ткань жизни, иначе воспринимать происходящее вообще невозможно, здесь всё так, как на самом деле, и вследствие этого стилизация не работает и этот слой теряется. И ничего не остаётся.
Post A Comment | Share | Посилання






browse
my journal
травня 2016