Дождь за день держит за голову так, что конечности слабеют и всплывают, и мысль со стороны рождает чудовища. Но в день дождя вся немочь сходит на нет, и мостовые приобретают вкус.
В детстве я представлял себе себя в зрелости стоящим на крыше многоэтажной коробки под дождём в старом и мокром пальто. Теперь, хотя иногда не оставляет ощущение, что меня действительно пустили посмотреть понарошку, только ни запомнить ни вспомнить ничего нельзя, я хожу по земле и по камням маленьких городов и не хочу ни покидать улицы с фонарями, ни стекать плевком по ступням метрополиса. Я кажусь нелепым казусом, у меня есть такое пальто, какое я в детстве представлял себе в свою книжечку с астерисками там, где мысли о ней самой, но на этом пальто с разорванным карманом - длинный потёк неоднородной слюны, я не знаю, из чьего она рта, но она не очень промокает, будучи расположена на краю стороны с пуговицами, а совсем просохнув становится шероховатой, как купорос.

Стоя на остановке трамвая, спиной из-под воротника я вижу три вещи: во-первых, трикотажные соски манекена в пижаме; во-вторых, сидящую под сосками пожилую нищенку с зеркальцем в сиреневой оправе; в-третьих, проходящего мимо человека с длинным лицом в кепке. Человек в кепке поворачивает лицо вниз, к своим ладоням, где барахтаются монеты, решительно вздёргивается и скрывается в телефонной будке, о которую, обтирая выделения дождавшихся прежде меня, опирается моё правое плечо в коричневом пальто.

В день памяти еврейского геноцида в социальных сетях толпятся, многие пользуются датой, и по-разному. Поэты, граждане, богема, космополиты.

По случаю появления закона о пропаганде гомосексуализме и педофилии многие озадачены сопоставлением, и с разных сторон. Оказывается, о сути этих явлений, причём по отдельности, хотя и это само по себе озадачивает некоторых, есть литература. Даже научная, за пределами блогосферы. Это очень хорошо, таким образом, формулировать мнения, возникает интерес, начинают поступать сведения, делаться умозаключения. Сначала редко, робко, взвешенно и неверно, но на публике. А потом смелее, умнее, в полголоса и в полумраке.

Сегодня все женщины города поголовно надели платочки, а все мужчины завесили дымным тюлем дорожные знаки. Обнаружился хаос.

Мои поиски билингвального Прометея эсхилова или вроде того, не увенчались не то, что успехом, но и вообще.
Croyez que si je me tais, c'est pas par orgueil ou opiniâtreté.
(Здесь, кстати, на фотографии, совершенно не Жан-Пьер Лео).

Теперь о культуре:
а) Лидия Дейвис (Lydia Davis), готовясь к переводу "Мадам Бовари", пошла в какую-то глубокую библиотеку, чтобы там переписать из первого издания этой книги на английском обильные педагогические маргиналии Владимира Набокова. Скоро она потеряла интерес к такому виду деятельности, но не ранее, чем обнаружила, что мэтру не понравилось, что у переводчицы мухи ползают (crawl), и он назойливо приписал, что мухи не ползают, а ходят (walk). На не совсем своих чтениях Лидия Дейвис подчеркнула своё уважение к Набокову и его познаниям в энтомологии. Это каждый может послушать в соответствующем подкасте, но, наверно, никто не станет.
б) Американский поэт Чарльз Симич произошёл из Сербии в шестнадцать лет, что сказалось уже на его именах и фамилиях. На своих чтениях он много говорит перед декламациями, выказывая призрачный намёк на акцент и явный нью-йоwкский выговор. Во время же самих декламаций его голос обнаруживает глубоко и намеренно чуждые ноты, причём кажется, что акцент сконструирован из сразу нескольких, и только отчасти сербск.

Теперь о прошедшем.
Дни стали настолько устойчиво длинны, что на закате тоскливо. Когда темнело в полпятого, впереди был долгий неуклонный вечер. Теперь же стеменело - начинай ковыряться в холодильнике и лезть в санузел.
Основные впечатления дня сосредоточены в коротком промежутке от тюрьмы до трамвайных путей.
Там:
1) четыре столбика, призванные защищать переулок от въезда машин, один из них полёг, что в силу численных соображений не могло произойти симметрично, а оттого кажется порою, что можно описать эти столбики в стихах. Но скоро становится ясно, что получится не стих, а хуйня какая-то.
2) запасные ворота одного из процветающих местных издательств, а, возможно, прилегающего к нему здания амбулантной кардиологии, раскрыты на закате дня настолько широко, что их, как ни странно, дверная ручка сурово свёрнута, скорчёвана со своего места, и висит на силе трения ржавых пазов, упёршись в каменный столб. В стране кантов и грилльпарцеров я такого ещё не видел. Признаться. Но печальное наблюдение состоит не в этом, а в том, что взлелеянный взгляд мой пал во-первых именно на причинно-следственный факт, а не на поросль мха повыше всего этого, которая мне напомнила бы раньше всё то, что мне так дорого. Всё то превозвышенное, о чём писали каспары давиды фридрихи и иже другие похожие художники.

Я всё это писал не шутя, а тоскливо.

Ещё сегодня перепутал в беседе Шодерло де Лакло и Барбе д'Оревильи, но потом долго рассматривал фарфоровые чайники и даже спросил, сколько стоит. Нечасто подобные вещи следуют одна за другой, безжалостно.

Этот пост - проплачен.

Есть режиссёры, которых я не люблю или не понимаю. Я их имена в других случаях называю охотно, а теперь не стану, потому что Андрей Звягинцев, на мой взгляд, вообще не режиссёр. В сети подобное творчество наводит на мысль, что автор - бот. Фильмы Звягинцева (которых я посмотрел, к сожалению, два) наводят на мысль, что автор - случайное завихрение, ком облоя, какое-то плохо контролированное явление, утечка, взбрызг.
Когда я был маленький, я не умел вырезывать лобзиком. Он застревал и ломался. Чтобы хоть что-нибудь сдать трудовику, я подобрал под чьим-то верстаком дощечку, из которой мой умелый одноклассник вырезал части тела какой-то зверюшки. Я взял разноцветные фломастеры и разукрасил дощечку так, что пустые места превратились в замысловатые элементы архитектуры какой-то вычурной крепостной стены. Трудовик был, наверно, пьяным и поставил мне пять.
У меня, несмотря на импликации этой умилительной истории, во время просмотра кинолент не задействуется творческое восприятие пьяного трудовика, и в фильмах Звягинцева я вижу только пустые места. И всё, что в них есть замысловатого и вычурного, я склонен приписать оператору Михаилу Кричману.
В фильме "Елена" нехитрый сюжет:
( дальше спойлеры и оскорбление чувств )

Пост скр. Некоторые могут сказать, что мол "про всех про нас" же. Это ж парадигма. Это ж Россия сегодня. Единственное моё возражение состоит в том, что здесь имеет место конфликт между концептом ("от молодого британского продюсера Оливера Данги поступило предложение снять фильм на тему Апокалипсиса") и творческим решением ("В основе сюжета - реальные события, свидетелем и даже участником которых был сам Олег [(Негин) - это сценарист - А.Ф.], и происходили они в России, в Москве. ... Первоначально нашу героиню звали Хелен, а Владимира - Ричардом.") Цитаты - из интервью в "Русской Газете" (http://www.rg.ru/2011/09/15/elena-poln.html). В этом интервью интересно ещё высказывание журналистки: "Мне казалось, что это какая-то Cкандинавская страна: холодная, размеренная, с высоким уровнем жизни и высоким уровнем самоубийств. Россия появлялась там, только когда возникала семья сына Елены." Типа, в других странах безработицы, гопоты и не дай боже коррупции не бывает. И уж конечно никакой "пропасти между богатыми и бедными".

Попытки решить некоторые вопросы, связанные с сериалами, по случаю постепенного возобновления просмотра после длительного перерыва.
(Далее не стих в стиле Роберта Бернса, а см. выше)

а) Продолжительность экспозиции (интуитивный и неправильный термин, но как перевести на русский "cold open" так, чтоб не воняло салатом оливье, я не знаю) и титров поддаётся рациональному объяснению, если представить себе человека, который включает телевизор. Он видит середину сюжета и уже собирается переключить канал, но вдруг выплывает титр, и он говорит: "ой, иди смотреть, оно только началось".
б) Элегантное вторжение сериалов в частную жизнь клиента (вкупе с их не слишком удалённым во времени низким происхождением) обеспечивает некоторую случайность нарратива. Ни один порядочный вид искусства не может позволить себе случайность. В её труп, висевший на стене уже в размалёванной пещере, эффектно стрелял теперь по-новому популярный драматург, и застрелил его. Сериалы, особенно с ограниченным использованием сюжетных арок, разбрасывают случайности где попало, а потом собирают их, куда надо. Но некоторые остаются лежать, как в жизни. Это лицензия данного вида высказывания.
в) Пример полного отсутствия сюжетных арок: Симпсоны, где в конце любой серии всё должно вернуться к исходному положению (не считая спецвыпусков "Холобуда ужаса"). Пример полного присутствия сюжетных арок: The Wire, Weeds, Deadwood, где ничего не понятно, если не смотреть всё сначала, или многосерийные экранизации литературных и эпилитературных сюжетов в британском формате (Pride and Prejudice, The Hour, Место встречи... у.э.). В эволюционной перспективе в таком роде сериалов отдельные серии растут до критического размера (около полутора часов), затем сезон разламывается на несколько дискретных и законченных фильмов (Prime Suspect, Foyle's War, Sherlock), фильмы растут до размера многосерийных, развиваются в сезон со сквозным сюжетом, сквозной сюжет расслаивается в несколько сюжетов, сюжеты ползут, начинаясь и кончаясь в произвольной серии, серии укорачиваются и становятся самостоятельнее, появляется локальный сюжет со следами личных перипетий персонажей, cold open + title sequence вырастают до середины. Можно видеть этот процесс, конечно, и с другой перспективы.

Теперь, по просьбе телезрителей, о Шерлоке.
В телесериале Шерлок происходит невероятное и неприятное обнажение метода.
Но сначала дисклеймер: я всеми силами за новые переводы, экранизации и интерпретации. Я считаю, что заявлениям типа "Шерлок Холмс совсем не такой!" место в школьной стенгазете. Я считаю, что порнофильм "Алиса в стране чудес" - это прекрасно (в принципе), и Бёртон имел полное право снять полное говно на ту же тему. В детстве я считал, что литературный анализ "Ста лет одиночества" - это вроде порнухи с любимой женщиной. Теперь данное мнение кажется мне нагромождением бессмыслиц. Литературные герои - нелюди. Лезть в их личную жизнь, нюхать их грязное бельё, переходить с ними на личности - прерогатива любого человеческого существа.
Однако в сериале Шерлок ни один персонаж не убеждает в своём существовании, и делать вышеперечисленное бессмысленно. Разве что если убрать всех и оставить только миссис Хадсон и доктора Уотсона, чтобы они перетирали за чашечкой кофе.
Камбербетч упояется своей ролью, все остальные - просто попали под дырокол.
Большинство сцен существует для самих себя, и между ними нет никакой логики. Сериал снят по собственному трейлеру, и все действующие лица действуют исключительно для того, чтобы попасть в соответствующий кадр. Из конан-дойловской цепочки загадочных событий, выстраивающихся в мозгу Шерлока в топологически постижимую для выросших на Евклиде фигуру, сериал делает броуновскую толкотню броских кадров и эффектных выходов.
В серии с голой бабой, например, логика недоумения Холмса вследствие отсутствия одежды - непостижима, учитывая тот факт, что его карьера выросла на голых трупах в подвале госпиталя.

Мне кажется, здесь имеет место свойство "комиксовость", которое странным образом значительно понятнее, по крайней мере, в "русскоязычном пространстве", чем концепт, собственно, комикса.

Conclusions
===========
Любителям Конан-Дойля я бы порекомендовал смотреть "Murder Rooms". А любителям "комиксовости" - сериал "Luther". А любителям хороших сериалов - Justified, где широкие арки балансируют на крепких столбах, а сценарий пишет почти Хемингуэй.

Для тех, кто предпочитает дурные песни умным письменам:

Прямое доказательство того, что Бриджит Бардо а) не блондинка и б) умеет петь:
http://www.dailymotion.com/video/x1d3g_b-bardot-s-gainsbourg-comic-strip_music


Сцена из очень аллегорического фильма, где дикий запад сошёлся с восточной европой и цятральной концепцией "сказка":
http://www.youtube.com/watch?v=NDw1Rxy_HaM

А то у меня что-то не работает вставлялка.
Я бы лично предпочёл Гензбура и Купченко, но что уж тут. Напеваю, как надо, а представляю себе иначе.

Эта запись будет интересна тем, кто привык читать у меня между складок, а также учащимся гуманитарных СПТУ, Федоту, Якову и всем, кто интересуется французской литературой 1794-ого года, преимущественно в письмах.

( много цытат из себя )

Немного очаровательного из области психолингвистики:

L'anglais a pour moi un charme d'imitation et de souvenir que le français ne saurait avoir. Je ne l'ai jamais entendu parler qu'à vous, et quand je le prononce il me semble vous entendre encore. Chaque mot me rappelle votre voix, vos manières: loin de vous c'est ma distraction la plus douce. Si jamais vous me menez en Angleterre, je serai fâchée d'y trouver que tout le monde parle comme vous."

Английский язык обладает для меня очарованием подражания и воспоминаний, которое не присуще французскому. Я никогда не слышала его ни из чьих уст, кроме ваших. Когда я произношу английские слова, мне кажется, что я слышу вас. Каждое слово напоминает мне о вашем голосе, о ваших манерах. Вдали от вас, это самая сладостная моя забава. Если вы когда-нибудь увезёте меня в Англию, меня будет огорчать, что все говорят, как вы.

...теории музыки:

...notre conversation ressemblait tout-à-fait à la musique chinoise, où de longues pauses finissent par des sons discordans.

...наша беседа очень напоминала китайскую музыку, в которой длительные паузы заканчиваются нестройными звуками.

и криминалистики:

En entrant dans la cour, je vis un cabriolet auquel était attelé un superbe cheval qui frappait la terre, rongeait son mors, et semblait brûler de partir. Son maître est ici depuis long-temps, me dis-je intérieurement;

[Главный герой трогает капот кабриолета:] Войдя во двор, я увидел кабриолет, запряжённый превосходным конём, который бил копытом землю, кусал удила и, казалось, горел от нетерпения. Его хозяин уже давно здесь, сказал я себе.
[холодный капот = горячая лошадь]

Набоков вдруг проговорил:

...понятие "мастерство", само собой рождая свои кавычки, обращаясь в придаток, в тень, и требуя логической компенсации в виде любой положительной величины, легко доводит нас до того особого задушевного отношения к поэзии, при котором от нее самой, в конце концов, остается лишь мокрое от слез место.

Берберову, however, решил не читать.

(ниже, правда, ход слоном: критические статьи могут быть "ниже" стихотворений, сравнимы с ними, лишены "биения и обаяния"; обижен ли и обойдён В.Н.? Год, похоже, тридцать девятый.)

От чтения Доддса склались такие строчки (или что Блок рассказал Гиппарху):

Просыпаюсь я - и в поле туманно,
Но с моей вышки - на солнце укажу.
И пробуждение мое безжеланно,
Как девушка, которой я служу.

Когда я в сумерки проходил по дороге,
Заприметился в окошке красный огонек.
Розовая девушка встала на пороге
И сказала мне, что я красив и высок.

Сердцем, о лев, терпеливым терпи нестерпимую муку.
Рок справедливою карою всех нечестивцев карает.

От чтения же предварительных заметок Питера Грина к переводам Катулла склались такие строчки:

Доцент из столичного ВУЗа
Считал, что студенты - обуза.
Он едко пердел
И Катуллом глядел,
Навалившись на кафедру пузом.

Это мой второй в жизни лимерик, который если можно так назвать.

От того же, что даже нельзя назвать чтением в отношении мнимого, но продуктивного разговора одного навязчивого старца с высокомерным юношей о благочестивом поведении, повисли у меня в голове, как сопли из носа, следующие мысли:
В произведении соотечественного и даже несколько созвучного Доддсу писателя, которое, как мы все знаем, уже недавно прочитала одна известная лжесущность, прямо на первой странице (наверно, даже в очень хорошем переводе) уже есть:
а) Бык
б) Дедал
в) море
Может быть, есть какая-то связь между этим романом и античной мифологией? Надо только найти, где там корова, которую Стивен (хаха! мы-то теперь знаем, что этот герой никакой не Стивен!) должен был сделать для Пасифаи, чтобы, ну, об этом как-то даже неприятно говорить на этом сайте. И кто тогда, в соответствии с новейшей теорией литературы, собственно, Пасифая? Не молочница ли?
Ну да ладно, не мне судить.

Меня уже когда-то, когда я был начинающим программистом, набоковеды поставили на место. Я их нашёл на каком-то сайте со смешным словом "зембла", и некоторое время указывал на интертекстуальные сношения Лолиты в стране чудес. Ничем хорошим это не кончилось.

"The whole metaphorical language of the film, which, I suppose, is notions of two mythologies: one highly discredited now, and one still very much in vogue..." (Питер Гринэуэй, аудиокомментарий (2000 с гаком) к фильму "A Zed & Two Noughts" (1986), 20-ая минута)

( О кино... )

Жюль-Амеде Барбе д'Орвильи (я настаиваю)( О литературе... )

( И, наконец, об оленях: )

Я надеюсь, что среди моих читателей нет охотников.
А теперь мне нужно отойти.

"...все головы были обращены в одну сторону, к стене кузнечного цеха, где на груде старого железа и фоне красного кирпича стояли, размахивая руками..."

Я даже посмотрел в словарь, не означает ли слово "фон" что-нибудь типа "труха" на слободском жаргоне. Вроде, не означает.

А здесь всё симметрично, гармонично:

Голос у нее был сочный, ясный, рот маленький, пухлый, и вся она была круглая, свежая.

(...ещё потом "руки маленькие, красные").

Красиво, жизненно.

Дальше - больше, а сейчас времени нет.

PS "Павел сделал всё, что надо молодому парню: купил гармонику, рубашку с накрахмаленной грудью, яркий галстух, галоши, трость и стал такой же, как все подростки его лет." Как-то трость с гармоникой у меня не вяжется, но я не сведущ, не молод уже. Мне уж, как говорится, поздно бородавки срезывать. Может, нарисовать Павла?