|  |
Музыкальные номера никогда не были чужды Камерному Квинтету вообще и Керен Мор в частности.
Представленная и реципированная здесь песня "Свет" про внутреннее солнце написана Номи Шемер и исполнена Шошаной Дамари, а потом исполнена ещё Керен Мор.
Ниже ещё два культурных наследия в виде музыкальных номеров, исполненные Керен Мор и мужчинами. ( извините, три )Керен Мор, Шошану Дамари, Хаима Гури, Яфу Яркони, Шмуэля Фаршко, Номи Шемер, Дуду Барака, Эфи Нецера, Еудит Шварц, Абраама Цви Идельсона, хасидов из Садгоры и мужчин из Камерного Квинтета я люблю и ценю одинаково.
19 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
 |
|
Легче представить себе, что умеешь, чем научиться.
Монетка (символ власти: достоинство и дата),
которую я верчу в руках, выскальзывает
и падает в сочную грязь, в щель между камнями,
не на один бок и не на другой,
далеко-далеко от решётки водостока.
Я ей горжусь и я никогда не был в таких местах.
"Легче дать, чем объяснить, почему не хочешь."
(Живущих ждут страшные тайны.)
Вдруг машина включает фары и отъезжает,
шелковистыми шинами влажно облизывая тротуар, так
что хочется подложить ей промежность.
Шофёр закусывает коричневую губу и,
скрипнув кожаной курткой,
принимает ручку скоростей в сухой потрескавшийся кулак.
Он совершенно невидим и он в недрах.
Если завтра действительно снег
(Метеоролог, "Прогноз погоды", две тысячи девять),
То сегодняшний день - удивительный праздник.
Коренастая собачка, производя тихий шорох,
выскакивает из под ворот и обегает пустой и жёсткий
куст. Воздух (зима, и он тоже пустой и жёсткий)
кусает её за плечо, и задорная дрожь
выползает из собачкиного плеча и вползает
в пёструю дырочку сзади собачки.
Я ей завидую, этой собачке с анжамбеманом.
Трамваи, изящные поршни,
входят в город (хоть с названием, хоть без названия)
с разных сторон, очень тихо и очень быстро.
Рабочие в оранжевом не успевают ничем навредить.
Фотоаппараты бесшумно висят на их сильных шеях.
Они поднимают свои лопаты и поют:
"Жизнь прожить это вам не проснуться в депо, в слюнях."
24 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
|
|
Библиография: Юрiй Андрухович, "Дванадцять обручiв" (2003), 3-е (!) издание, "Критика", Киев 2005.
Как я уже однажды упоминал (см. 14-й том мемуаров, страницу не помню, там всё хорошее, ищите), тяжело писать о хорошем, за то легко обругать.
Я хотел писать об Андруховиче в критическом ключе; но я не умею, а Андрухович к этому, кажется, не располагает. По крайней мере меня. На "западе", т.е., скажем, в Германии, на Андруховича смотрят с восхищением: вона, говорят, не всё у них водка да селёдка, некоторые не зря получают стипендии из фондов, едут в разные писательские места, и пишут там книги, в которых много разных вещей. Тем не менее, судя по, например, послесловию Забине Штёр, переводчицы, к книге "Дванадцять обручiв", они к критическому подходу тоже не очень расположены. Но труд переводчика нужно уважать, из послесловия, кроме общих похвал вроде "мастерское обращение с языком" и метафизических метафор я помню мало, а речь вообще не о фрау Штёр.
В критическом ключе, в общем, писать не получится. И писанину эту я задержал достаточно для того, чтобы мне совершенно необходимы были крестики и точечки, которые я понарасставил на полях писанины Андруховича. По этим крестикам и точечкам мне и придётся в дальнейшем ориентироваться, чтобы объяснить, почему мне было так тяжело to read, и неприятно to have read.
Основные линии в произведении "Дванадцять обручiв" (литературоведческому термину "линия" меня научили рассуждения старших о книжке Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита", где, как известно, три линии тесно переплетаются; насколько прямым наследием именно этой книжки является расстановка персонажей в плоскостях (линия - это тоже плоскость, только двумерная) исторической, метафизической и бытовой, и тесная переплетающность этих плоскостей в современной украинской литературе в лице Юрия Андруховича, будет судить отдельное исследование) -- здесь я прибегну к приёму великого писателя Л.Толстого и повторю начало предложения, загаженного мусором в скобках -- основные линии таковы:
( * * * )
7 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Один мой друг очень любит механику (в частности, велосипеды).
Наверное, от этого все его несчастья и беды.
Другой мой друг ненавидит чернильные перья.
С этим у него, видимо, связаны какие-то суеверья.
Третий друг всё время молчит.
Думает, это его от меня защитит.
13 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
|
|
Продукция фирмы "Харибо" более не удовлетворяет меня. Её унылый, залежалый ассортимент не радует мой глаз. Я отказываюсь платить даже сниженную цену за постылый продукт, и не в последнюю очередь это связано с загадочным исчезновением "Мишек сочных", которые были последним светлым (по большей части жёлтым) пятном на тусклом фоне остальных изделий.
С другой стороны, я не спешу тыкать обвинительным перстом в какой-либо человеческий фактор. Процесс затухания и оттеснения вполне естественен и неумолим. Подобные события многократно описаны в литературе, преимущественно зарубежной (см. например Т.Харди "Под деревом зелёным" и др.). Вполне возможно, что пионер производства арктоморфной резины ещё найдёт, как меня увлечь. Однако ныне его битва проиграна, и не спасла даже рифма (харибо-радостнó).
Моё предпочтение с этого часа отобрано у медведей и отдано котам, которых к моменту производства первого непритязательного медведоглипта уже двенадцать лет из корней голой солодки делал сицилийский лакричный магнат Хавер Фассин. Хавер, наверно, давно уже умер, и, к счастью незадачливых предпринимателей, внесение корней голой солодки в изделия его фирмы ограничилось до нескольких артикулов, которые можно считать историческими курьёзами. Уже в 1971 году фирма "котята" предлагает изумлённой устойчивой лакричной оскоминой публике пестрядь прорезиненных фишек с йогуртом, а с приходом в предприятие Тобиаса Бахмюллера (Стива Джобса лакричной индустрии) фелиды начинают наносит один за другим смертельные удары урсусным королям.
Поскольку историю пишут возмутители, я далее скажу: такова моя гражданская позиция. И каждый поймёт, как ему заблагорассудится.
Эта запись была интересна только роботам.
13 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Я читаю по-французски, как будто ем виноград; открываю словарь, сплёвываю туда косточки. Иногда между зубами неожиданно хрустит, и несколько строчек теряют вкус в пятне непонятной горечи.
2 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Теперь можно с некоторой уверенностью сказать, что куст, растущий у нас на балконе, называется по-английски Wild Privet (also sometimes known as Common Privet or European Privet). Это хорошо, что есть три варианта под настроение.
Каждый джент(е)льмен должен уделять несколько времени иногда интернет-странице Baumkunde.de, потому что там мудрость.
Я как джентльмен хожу теперь по улице, окружённый не "вот этими, как у клёна", не "смешными красными бочечками" и не "волосатыми липкими каштанчиками", а глядят на меня вместо этого разлогие грабы, ядовитые тисы и из-под них топорщится бирючина крепкой древесиной, которая "іде на виготовлення чоботарських цвяхів". И не хилые деревца стоят на центральной улице, шугаясь проезжающих трамваев, а ясени и китайские груши, строго поочерёдно. И никакой головы ни на одном ясене нет.
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
One could do worse than be a swinger.
Robert Forst
3 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
While simple feelings and straightforward thoughts can be readily and easily derided, more complex works of the spirit provide a multitude of entertaining ways to do so. Creations that defy interpretation are, on the other hand, to be dismissed as "despicable nonsense" or "obnoxious drivel" or any other such word combination, whatever it might mean. Defying interpretation is stymieing laughter, while the latter is, as Aristotle succintly defines it, τοῦ αἰσχροῦ ... μόριον, Old Greek having been his native tongue in cheek.
Art must be laughable. The world is ugly and people are sad.
1 Comment | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Автор, которого по-русски принято называть Гюисмансом, пишет в романе À Rebours (1884), глава XIII:
( Длинноты )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Беседы с возвратившимся из похода другом,
или
Виды Палестины в волшебном фонаре
(быль)
Выпуск 1, в котором небрежно обсуждается пафос праздного наблюдения и даётся фотография совершенно неуместная.
В последние дни моего пребывания на восточном побережье Средиземного моря я сделал следующее наблюдение касательно календаря на стене комнаты дома престарелых (наблюдение даётся в надлежащем стиле):
На стене комнаты - календарь, август. Жирным чёрным фломастером в два столбика (вторник и пятница) в клетки вписано слово "ДЕТИ", неровными печатными буквами, и подчёркнуто, всегда дважды. Больше ничего на календаре не написано.
Окружая это наблюдение многообразными всту- и отступлениями, выдержанными в совсем несоответствующем его сути стиле, а возможно даже и вовсе никак не выдержанными, я стремлюсь лишить его неприятного мне пафоса, а вместе с тем лишаю и самой сути. Когда-то острую драматическую тягостность вызывала у меня, например, строчка "воздух криками изрыт" поэта Бориса Пастернака; позже я стал больше внимания обращать на строчку "крики детей царапают коньками следы на стекле" поэта-песенника Петра Мамонова. В случае же жирных печатных детей на календаре никаких стереометрических и драматических эффектов мной не наблюдалось. Было тихо. Избавление от пафоса - дело рук самого меня. Я готов написать об этом любую чушь. Прилагается фотография девушки, торгующей на тель-авивском рынке мыльными пузырями. ( Картинка 800x1200, 231.42 КБ )
7 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
|
| 2009-08-27 11:55 |
| глагг |
| Public |
| Kahespay Stars feat. George Weezebore Revival "Sunny in the Woods" |
| trembling lists |
|
Я думаю, логичным продолжением флаффа могли бы быть автоматические переводы поэтических текстов.
Подобно песку на мелко трясущейся пластине танцуют смыслы в текстовых окнах транслейтовых сервисов.
(Like sand on a shallow plate
shaking
dance meanings
in the text boxes.)
Известное стихотворение Иоганна Вольфганга фон Гёте в переводе Г. Транслейта:
За все встречи на высшем уровне не будет мира.
На всех вершинах ты не чувствуешь дыхание;
Птицы молчат в лесу.
Ждите, скоро вы отдыхаете хорошо.
Для сравнения, вариант Михаила Юрьевича Лермонтова в переводе на английский:
Mountain tops are sleeping in the darkness of night;
Silent Valley are full of fresh mist;
Not dusty road, do not tremble lists...
Wait a bit, and you can rest.
(NB: эта запись будет неинтересна программистам, и её нельзя воспринимать как критику автоматических переводчиков.)
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
|
|
Моё воспоминание о советском переводе Тома Сойера, читанного ещё до того, как я обозлился на Марка Твена за нелепую сатиру на немецкий язык, и потому в переводе, т.к. обозлился я довольно давно, с годами тускнело и свелось с некоторых пор к реминисценции о сцене покрашивания забора Томом и его несмышлёными друзьями, которые вынуждены приносить Тому дары, чтобы он позволил им поучаствовать в процессе.
Самим ярким пятном в этом воспоминании остались "мраморные шарики".
На самом деле, в оригинале были marbles, цветные стеклянные шарики, которыми империалистические дети-декаденты играют в пробки, и память, исходя из этого факта, изменила мне, потому что в переводе, как я вижу теперь, написано "алебастровые шарики".
Я никогда не видел алебастровые шарики, но Интернет сообщает мне, что некоторым русскоязычным писателям они хорошо известны, хотя и имеют во всех случаях, судя по тексту и контексту, налёт призрачности и неуловимости.
Например, некто Аня Васильева использует их в качестве символа таланта или творчества. Алебастровые шарики, по её версии, плод жизнедеятельности "крохотного дичка-росточка", который "царапается в груди" у талантливого человека ("Господней дудочки"). Бурно и неистово прорвавшись на свет Божий, алебастровые шарики, однако, улетают в пустоту, никому не нужные. Аня Васильева даёт следующие сведения непосредственно об алебастровых шариках: они "прозрачные, чистые", они - "драгоценные и неповторимые вещи", и, главное, они "красивые, но непонятные в употреблении" (в отличие от "«нерукотворных памятников», состоящих сплошь из сверкающих на солнце краеугольных камней"). С другой стороны, есть и имплицитные сведения об их употреблении: "каждый алебастровый шарик найдет свою лунку".
Всё это, а особенно предполагаемое свойство прозрачности, конечно, нисколько не помогает вникнуть в суть алебастровых шариков, а наоборот замутняет её понимание. Это потому, что здесь алебастровые шарики выступают исключительно как символ, что закономерно в произведениях "Господних дудочек", а нам необходим осязаемый объект.
Таковой нам предоставляет Аркадий Застырец, у которого они (эврика!) были, "гладкие и приятные на ощупь, изначально белые, но с естественным от этой постоянной ощупи серым оттенком". Несколько подрывает доверие, правда, немедленно предоставляемая справка - "Те же самые, что у Тома Сойера. Те же, что у всех." Так возникает порочный circulus.
Автор утверждает: "завораживающий и единственный смысл алебастровых шариков" - "доказательство реальности" его "собственной жизни, ... ежедневных историй, горестей и радостей", что вообще сводит на нет все мои усилия. К тому же очень скоро алебастровые шарики, как и в работе, рассмотренной выше, улетают в пустоту: "Куда подевались мои алебастровые шарики? Я не знаю ответа." Нельзя не согласиться с выводом, касающимся всех: "шариков на пороге третьего тысячелетия нам явно всем не хватает."
Их катастрофически мало даже в результатах поиска изображений, полного загадочных чертежей и графиков, и выводящего на озадачивающий "алебастровый шарик для бильярда".
Вывод: непонятные алебастровые шарики, раздающиеся в тексте "Тома Сойера" удручающей метафизикой, необходимо как можно скорее заменить на что-нибудь понятное, хотя бы фрагмент трубы или пробки от пивных бутылок, или поступить так, как поступил переводчик Корней Чуковский с варганом: "part of a jews-harp" переведено как "обломок зубной «гуделки»", со сноской:
«Г у д е л к а» -- крохотный музыкальный инструмент со стальным язычком; его держат зубами; играют на нём, ударяя пальцем по концу язычка.
5 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Узнал прелестное слово дарвалдай, которое соответствует английскому термину mondegreen. Во французском подобную смысловую нагрузку несёт глагол yaourter от слова "йогурт".
Первые два образования, кажется, значительно старше. Сходные термины в других языках мне неизвестны, а жаль, ещё не поздно, могли бы пригодиться.
(по материалам Омниглота)
7 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Судя по всему, в стихотворении "Внутри собаки" (1965) Алексей Хвостенко цитирует Граучо Маркса, которому приписывается следующий афоризм:
"Outside of a dog, a book is man's best friend. Inside of a dog, it's too dark to read."
- Groucho Marx
Маркс обыгрывает семантику слова outside. Подмена его значения, очевидного для слушателя в банальном высказывании, посредством противопоставления во второй фразе превращает общее место в смешной абсурд.
Хвоста интересует, во-первых, смешной абсурд, а во-вторых, противопоставление мира внешнего миру внутреннему, малому, резко ограниченному пространству. Процитировав собаку и затронув нескольких других животных (енота, корову, рыбёшку), внутри которых "слишком темно, чтобы читать", а у Хвоста, соответственно, "жуть и мрак", он переходит к затылку и бутылке, в которых, напротив, пустота, от какового противопоставления отталкиваясь, многие выводы сделать можно.
( текст )
Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
|
|
Мою жизнь можно понимать как серию панических приступов, перемежаемых обманчивыми затишьями.
Идеалы, архетипы, эскапады и одухотворённые слёзы в остальном измерении.
Если бы я писал об актуальных событиях, я бы написал, например, так:
- Сегодня ночью я проснулся от сокрушительного удара грома, внезапно подумал: "Взрыв!", встав на локоть и сказав что-то вроде "Хиль!", осознавая это как матерное ругательство. Просыпаясь, я представил себе крупный геликоптер, упавший на крышу моего дома и перемоловший лопастями все этажи вплоть до моего потолка, вломивший последнюю лопасть гигантским восклицательным знаком в одномерное пространство моего сна, и, когда всё растворилось в тёмном воздухе и дождливой тревоге, эта точка от громового знака препинала сердце, мерцала, отвечая редким молниям, и затухала, пока я не расслабил плечо и не заснул опять.
Но я не пишу об актуальных событиях, тем более в настолько пафосном тоне (хотя всё - правда), а собираюсь начать серию рассказов мемуарного толка о моих столкновениях с окружающей средой, потому что, отбросив стыд, можно понимать жизнь как серию столкновений с окружающей средой (хотя мне лично она зачастую кажется не окружающей, а как бы текущей рядом).
Очень важен для любого предстоящего рассказа эпиграф, а именно потому, что его очень тяжело выбрать.
Вот я бы мог, скажем, очень общо определиться репликой принца Гамлета: "Except my life и т.д.".
Или, пока варится картошка, взять что-нибудь от Некрасова или Матьюрина.
Но я вместо этого проявлю неожиданные качества и возьму из своего близкого друга.
ты мог бы [...] писать плохие рассказы
Герш Шпрайхлер
Теперь же речь пойдёт о пермутациях элементарных частиц.
( Я и газы )
И если в этом рассказе есть какие-то сложные или даже относительно простые противоречия, и нарушена причинно-следственная связь (если не касаться вопроса о происхождении соляной кислоты, отоносительно которого я, кажется, достаточно ясно сформулировал свою позицию), то я призываю внимательного читателя вызвать в памяти сюжетную канву романа Уильяма Фолкнера про движущие силы эволюции, и отступить.
5 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Эта запись будет интересна только программистам.
Тяжело писать про любимое, а наоборот очевидно.
"Если можешь не писать, не пиши," - сказал переводчик Э.Хемингуэя во многом несправедливо, но лихо.
("Если не можешь писать, наверно," - поправила на слух структуру отрицания староста класса Адас на уроке математики некогда.)
В последнее время три книги вызвали у меня острое раздражение, и это для них кончилось плохо.
Здесь они будут разобраны поверхностно и незатейливо, потому что мной, но по очереди. Даже не знаю, с чего начать. Хорошо, что многое забылось.
( Алексей Иванов, Географ глобус пропил )
( Adolf Muschg, Das Licht und der Schlüssel )
( A.B.Yehoshu'a, Ha-shiva me-Hodu )
Могу выслать по почте.
34 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
|
|
В русском переводе французского фильма "Un coeur en hiver", где Даниэль Отой играет Печорина нашего времени, а Эмманюель Беар - скрипачку неземноводной красоты, происходит на двадцать третьей минуте фильма замечательный сбой. "Профессиональный многоголосый" переводчик (как в многоголосье, так и в списанных с него титрах), которому в других случаях (особенно когда он перекрикивает талалаканье актёров) удаётся прикинуться сносным, переводит фразу "Une confusion extraordinaire, sans précédent, tout est là... pell-mell!" следующим образом: "Сейчас всё смешалось, всё в одной куче... пельмень какой-то!"
Это достойная изобретательность, учитывая то, что многоголосый переводчик не отвечает за произвольные заимствования как проявления языкового промискуитета. Confusion extraordinaire!
Самый близкий по духу инцидент описан в известном апокрифе про самшитовую шкатулку, где, как и тут, можно с неуверенностью подозревать тонкую шутку.
Фильм же приятен для зрения и слуха (если вместо многоголосого пельменя решиться, например, на английские титры) и выдержан в духе лучших ватрушек французского кинематографа, потому что снят прекрасным режиссёром с благозвучной фамилией Соте.
9 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
Доммаж другу: этот пост посвящается дружественным ботам.
На курсе французского в Карнеги-Меллон показывают видеоролик: молодые играют в мяч.
Один молодой ловит мяч и от напряжения сгибается пополам, отворачивается и отбредает в сторону.
Спортивного вида приятель подбегает трусцой и выясняет, что случилось.
Оказывается, несчастный давно не занимался спортом и поэтому внезапно очень устал.
Он говорит: "Je suis crevé..." (я сильно устал).
Зрителю задают вопрос: что сказал дохлый чувак? Диктор читает варианты ответа:
- Je suis crevé.
- Je suis crevette.
Это даже нечестно.
Open Learning Initiative - Elementary French 2, Module 2: La Santé et le corps » Leçon 5: Mon régime » Communication 1 » La forme (1)
2 Comments | Post A Comment | Add to Memories | Tell a Friend | Посилання
|
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}